Невеста

Или о том, как у Торы прошел день… и про собственный рассказывал.

Но это же совсем не то, что положено отвечать на подобные слова.

— Спасибо. Ты… очень добр. У меня все есть.

Виттар вздохнул и отстранился:

— Завтра мы уедем из города. Придется некоторое время пожить в поместье. Там неплохо. И я хочу познакомить тебя со своим братом…

Пошла вторая неделя после возвращения Одена.

Тора знала, что ему запрещено появляться в городе, и, пожалуй, правильно, что райгрэ все же решился на переезд.

Непонятно только, почему тянул так долго.

Завтра…

— Оден тебе понравится. Раньше… точно понравился бы, а теперь и не знаю. Он… очень странный, но так бывает, понимаешь? — Виттар гладил волосы, он говорил, словно бы извиняясь за то, что Торе предстоит увидеть. — Он очень много времени провел…

— В пыточной. — Шрам на шее не исчез.

Виттар, перехватив ее руку, поцеловал пальцы.

— Да. Он не заслужил такого. И то, что вернулся, уже чудо. Я думал, что если он окажется дома, то я уже найду способ помочь.

Любой способ, лишь бы исправить все. И он дома, а я ни на что не способен. Ты же видела нить.

Тора кивнула.

— Я ничего не придумал. Она была яркой, а теперь снова гаснет.

Виттар рассказывал скупо, будто боялся делиться именно этой памятью, а Тора не смела настаивать. Она просто слушала.

Гримхольд. Перевал. И королева Мэб…

Пять лет рядом с королевой Мэб.

Это почти вечность.

Разве можно в этой вечности остаться действительно нормальным?

— Он поправится. — Виттар сжал руку.

— Но сейчас… пожалуйста, не подходи к нему. Я не хочу его запирать, и доктор считает… считал, что Одену будет лучше, если обращаться с ним так, будто ничего не произошло. И что он совершенно безопасен, но… пожалуйста, не подходи к нему слишком близко, ладно?

— Не буду, — пообещала Тора.

И, не удержавшись, повернулась, коснулась теплой щеки губами. Райгрэ было больно, а она опять не знала, как унять эту боль.

— Спасибо, мое золотце…

На первый взгляд Оден из рода Красного Железа выглядел совершенно нормально.

Пожалуй, излишне худой, но не истощенный, и во взгляде нет той обреченности, которая свойственна умирающим. Скорее уж взгляд этот задумчив, рассеян.

Слишком уж рассеян. И когда этот взгляд останавливается на Торе, она понимает — ее не видят.

— Оден, — райгрэ держится рядом, — познакомься, это моя жена Торхилд.

Он впервые назвал Тору женой и… и нежно коснулся ладони, будто успокаивая.

— Оден…

— Леди, вы чудесно выглядите.