Невеста

Не знаю, что именно я ожидала увидеть, но передо мной предстал очередной белоснежный дом, выстроенный в классическом стиле. Крылья. Колонны. Портики и ступени со статуями. Кованые короны газовых фонарей. Тишина холла, в которую Оден ступил так, словно имел полное право распоряжаться и здесь. А охрана осталась за воротами, вздохнув, кажется, с немалым облегчением: подозреваю, что у них был приказ доставить нас вовсе не сюда.

Дворецкий с ледяным взглядом.

Ожидание.

Мое отражение в натертом до блеска полу.

Хозяин, раздраженный и раздражения не скрывающий. Несколько вежливых фраз, словно выпадов шпаги. И он сдается.

Нас провожают.

Точнее, Одена, а я так, неизбежным злом… и чем дальше, тем сильнее хочется сбежать. Этот дом большой и мертвый, хотя некогда был живым. А коридор темен, длинен, как тот, который в моем сне.

— Девушка останется со мной. — Оден не спорит, он ставит в известность.

Апартаменты в бирюзовых тонах под стать дому — огромны, изысканны и мертвы. Я осматриваюсь, потому что лучше ковер разглядывать — роскошный, мягкий — или вот обои, картины в посеребренных рамах… гардины… мебель… что угодно, но не Одена.

Слишком он чужой.

— Сейчас ты примешь ванну, — его тон снова меняется, становясь ласковым, пожалуй, так с детьми разговаривают, — и переоденешься. Обед подадут. Чего бы ты хотела?

Сбежать.

— Мы здесь… надолго?

Оден плотно задергивает шторы, запирая комнату от солнечного света.

— На пару дней. Виттар по ту сторону Перевала, а тот, как я понял, закрыт.

В темноте мое лицо не вызывает у него отторжения.

— А потом ты мне поможешь?

— Конечно, моя радость.

— Ты бы определился… — Прикусываю язык, готовый уже обозвать его собакой. — Или родничок, или радость.

— А почему нельзя и то, и другое? — Вот когда он меня обнимает, страхи уходят.

И я сама цепляюсь за Одена, пока он еще есть, тот, которого я знала.

Скоро исчезнет.

Я ведь не глупая, я понимаю, что дорога — это одно, а дома, подобные нынешнему, — другое.

Оден, чувствуя мое настроение, отсылает прочь служанок. Правильно, я сама способна ванну принять. И с платьем управлюсь, пусть и великоватым, неудобным.

Зато чистое.

И новое почти… это несколько примиряет меня с действительностью.

Но все равно я чужая здесь, и эта мысль не дает мне покоя. А ночью я не могу уснуть.

Слишком тихо в доме.

Перина чересчур мягка.