Невеста

— Меня просто не добили, — тихо сказал Крайт и отложил пирожное. — Я бы все равно умер, но райгрэ нашел… и забрал… и в доме оставил… ему сказали, что я талантливый. И он учителей нанял. И в Каменный лог отправил, чтобы кровь разбудить… полукровок не любят. Пускают, но…

Хильда в подобную доброту не верила.

— Он очень хороший, а от меня одни проблемы…

С этим Хильда охотно согласилась.

Но сегодня Тора не хотела ее слушать. И вспоминать про то, как это было… Не деревня, конечно. Дом в два этажа и с мезонином.

Серебряная клетка с кенаром, который распелся на ночь глядя. Из приоткрытого балкона тянуло прохладой, белые занавеси шевелились, и Торе в их движениях чудилась жизнь. Так, наверное, танцуют призраки.

И вместо того чтобы заснуть, Тора любовалась этим танцем.

А внизу вдруг раздались голоса. И крики. И звуки, которых Тора никогда прежде не слышала, но все равно испугалась. Страх поднял ее из кровати и заставил покинуть комнату. Брат был в соседней, он спал по обыкновению крепко, и Торе пришлось стащить его с кровати.

Сестра проснулась сама и плакала, но бонна к ней не спешила, и Тора, взяв девочку на руки, попросила замолчать. Ей удалось выбраться на кухню — Тора знала, что есть черный ход, через который доставляли продукты, но за дверью стоял высокий альв. И Тора не нашла ничего лучше, как спрятаться в кладовке.

Она сидела там долго… и сестра опять начала плакать, успокаиваться не желала. А брат не хотел слушать Тору и рвался уйти. Только не успел. Дверь кладовки открылась, и кто-то сказал:

— А тут целый выводок…

Наверное, Торе повезло, что в доме уже появился Макэйо.

Он позволил Торе попрощаться с родителями, сам отвел наверх, в спальню. Мама была в ночной рубашке и чепце, смешном таком, с рожками. А папа успел дотянуться до меча, но он всегда говорил, что боец из него слабый.

— Понимаешь, девочка, — сказал Макэйо, — началась война. И твои родители — враги. А врагов убивают.

— А я?

— И ты, дорогая. Ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать…

Макэйо предложил выход.

И Тора согласилась.

Она еще долго видела их во сне: маму в чепце и папу… меч и ночная сорочка с бурым пятном на груди… и кенар поет-заливается. А занавеси танцуют. От сквозняков.

Нет, Тора не хочет больше вспоминать. И сама заводит разговор о книгах… и об альвах… и об энергетических контурах, про которые читала, но ничего не поняла. А Крайт вот прекрасно все понимает. Отодвинув чашки, раскладывает на столике бумагу, пытается чертить.