Невеста

— Но когда территория занята — дело другое. И свои, и чужие должны знать, что закон по-прежнему в силе. И что за преступлением последует наказание. Вне зависимости от того, кто это преступление совершил.

Ну да… наверное, при нем было именно так. И Оден наивно полагает, что все остальные сделаны по его образу и подобию. Но спорить не стану.

Рука подымается. Шершавые подушечки пальцев едва-едва касаются кожи.

А Оден невозмутимо продолжает говорить:

— Только так возможно удержать равновесие. Особенно если ты пришел надолго…

Он все-таки замолкает и, наклонившись, целует шею.

— Если вести себя иначе, мелкие конфликты обязательно перерастут в крупные… а с ними разобраться куда как сложнее.

Большой палец вычерчивает полукруг под грудью…

— Не бойся, моя радость.

Чего именно в данный момент не бояться?

— Ты ведь будешь со мной. А меня никто из наших тронуть не посмеет.

Мне бы его уверенность.

— Мы просто попадем домой много быстрее.

Он — точно.

— Все хорошо?

Оден останавливается, позволяя мне сделать выдох. Но это еще не значит, что он позволит уйти.

— Да.

Мама бы эти игры точно не одобрила. Папа скорее всего понял бы… но больше нет ни папы, ни мамы. И вообще, может статься, никого, кроме Одена, с которым мы, вероятно, расстанемся куда раньше, чем я предполагала.

Но об этом я думать не стану.

Не сегодня. Не сейчас.

Повернув голову, я дотягиваюсь губами до белой шеи, которую так и не взял загар. На коже еще вьется узор из шрамов, а на вкус она солона, как те камушки, которые мы с друзьям собирали на пляже в детстве.

А Оден вдруг замирает.

— Скажи, место действительно так уж важно?

О чем он… ах да.

— Важно. Мертвое, как то поле, выпьет меня досуха. А живое — наоборот… и чем больше оно живое, тем больше я смогу взять. — И отдать Одену. В этом же весь смысл. — На Лосиной Гриве открываются ключи. Чистая вода. Чистая земля.

Если повезет, я услышу зов. Поэтому Оден прав — сейчас следует остановиться. Но когда он встает и уходит, мне становится обидно почти до слез.

Все-таки привязалась, глупая Эйо.

Вместо того чтобы плакать, возвращаюсь к костру, к сапогам, уже изрядно продымившимся, но еще мокрым, и обычным ежевечерним заботам. И то время позднее, а вставать придется с рассветом.

Чем раньше дойдем — тем оно лучше.

Возвращение Одена я прозевала.