Невеста

Он позволил менять свой дом… но хватит ли этого, чтобы ввязаться в драку?

И если ввяжется, то сумеет ли победить?

Хильда молчала, полагая, что здесь бессмысленно гадать. А Тора волновалась, даже не столько за себя, что еще можно было бы понять, сколько за райгрэ. И Хильда, которая прочно обжилась в местных зеркалах, нашептывала, что это беспокойство делает Тору глупее.

Думать надо о себе.

Иначе Тора не выживет.

— Прекрати, — попросила Тора, касаясь отражения. И оно протянуло пальцы навстречу, холодные, как само стекло.

Потому что Тора делает то, что ему хочется. Она нужна ему. И хорошо если будет нужна еще некоторое время. Но видеть в этой заботе нечто помимо самой заботы бессмысленно.

— Мы должны предупредить.

Хильда согласилась, что это разумно. Тот, другой, способен ударить исподтишка, и тогда у райгрэ не будет шансов. Хильде не жаль, если он умрет, но тогда Торхилд достанется победителю. А с ним поладить будет куда сложнее.

Он такой, как королева.

Любит делать больно.

— Раньше, — Тора не любила думать о ком-то плохо, — он мог измениться.

Хильда возразила, что уж на это рассчитывать не следует. Тора видела истинное обличье, пусть и давно, но время, как оказалось, значения не имеет.

Да и будь Тора права, — она редко оказывается права — неужели получила бы она букет белых лилий? И эту записку в напоминание о давней встрече. Или предупреждение? Охота начата.

Сложно спорить с отражением, и Тора отворачивается от зеркала. Она подымается в спальню и, закрыв дверь, — еще слишком рано и ждать долго — ложится на кровать.

Так ей спокойней.

Хильда не мешает. Ей все равно, вот только платье наверняка помнется, а неряшливость в одежде недопустима.

А Торе почему-то думается совсем о другом. О журналах, присланных портнихой в огромном количестве, эскизах, образцах и собственной растерянности.

— Подумай, что тебе глянулось, куколка. — Портниха подсовывала картинку за картинкой, разноцветные клочки ткани, кружева, ленты…

…и не понимала, почему девушка молчит.

Увещевала. Уговаривала.

Сдалась, велев позвать, когда Тора уже на что-нибудь да решится.

А Тора, набравшись смелости, взяла десяток эскизов наугад и подошла к райгрэ. И он не оттолкнул, хотя наверняка имел множество куда более важных дел.

— Найденыш, — он отобрал листы и образцы тканей, — это ведь твои наряды, ты их будешь носить. И нравиться они должны именно тебе.

— У меня несовершенный вкус.

— Это ложь.