Невеста

Зря паниковала…

— Знаешь, — Оден не позволил мне подняться и съехавший плащ подтянул, укрывая, — многие думают, что достаточно раз перекинуться — и все… На самом деле после первого превращения начинаешь сильно меняться. Приятного мало, в каком бы обличье ни был, все болит, ноет и тянет. Мне тогда казалось, что ничего страшнее в жизни не произойдет. А хуже всего с зубами. Старые выпадают, а новые растут медленно… и чешутся зверски. Я с ума сходил. Жевал все… ну как жевал, мусолил.

Сложно представить, но я попыталась.

— Потом, когда вроде и зубы полезли, стало еще хуже.

Зуд буквально с ума сводил. И я грыз… что видел, то и грыз. Отцовский стул сожрал, потом полдня в кладовке прятался и луком пропах. И еще у нас балюстрада была из мореного дуба… твердый, помнится, был, занозистый, надолго хватило. А полочки в библиотеке — ерунда… Мне наша старая кухарка пыталась бычьи мослы подсовывать.

— Не понравились?

— Они сырые. И в крови. Мерзость совершенннейшая, хотя когда ничего другого не оставалось, то и они уходили.

Однажды я немного… увлекся и себя же за хвост цапнул.

Я фыркнула, представив это. А смеяться все-таки больно.

— Ага, знаешь, как больно было? — Он и сам улыбается.

— Не знаю. У меня нет хвоста.

— А у меня есть… был.

Оден замолкает и, притянув меня поближе к себе, трется носом о шею.

— Спи.

Попытаюсь, хотя все равно на языке вопрос вертится, неуместный и почти неприличный.

— Скажи, если поправишься, то сможешь… снова когда-нибудь обернуться?

— Не знаю. Я думал об этом. Возможно, когда спина заживет, жила откликнется на мой зов.

А возможно, и не откликнется.

— И что тогда?

— Ну… ничего, наверное, буду жить как есть.

Калекой? Пожалуй, даже хуже. Я представила себе, что выгорела дотла, лишилась и тех крох силы, которые имела. И жить дальше? Получится, жить-то по-всякому получается, но… это же мучительно.

— Эйо, — он подул мне на шею, — я шел воевать. И я знал, что меня могут ранить. Убить. Взять в плен. Потери неизбежны. Весь вопрос в удаче. Я свою израсходовал, но страдать по этому поводу остаток дней глупо.

Можно найти занятие интересней.

— Какое?

— Карпов буду разводить. Зеркальных.

— Лучше форель. — Как-то не увязывается у меня в воображении Оден с зеркальными карпами.

— Чем лучше?

— Ну… благородней, что ли.

— Аргумент. — В шею дышать не прекращает, но, коснувшись носом уха, шепчет: — Спи.

Сплю. Придремываю, закрыв глаза и почти успокоившись.

Дыхание горячее и какое-то… нежное.

Больше не было ямы. И темнота тоже отступила.