Невеста

Торхилд, не посмевшая попросить о помощи, и ее чудом только из дома не вывели. Лунное Железо не допустит подобной оплошности, а в городе легко потерять след.

Ее рассказ, когда действительно захотелось рявкнуть, чтобы заткнулась и не смела лгать.

И понимание — не лжет.

Каждое слово, произнесенное тихим равнодушным тоном, правдиво. Ее тело — лучшее тому доказательство. Синяки. Ссадины. Нервная дрожь. Готовность исполнить любой, самый безумный приказ. Она перестала считать себя человеком. И только в полусне — на измотанную коньяк подействовал сразу — хваталась за его руки, умоляя не уходить.

Пришлось.

Оставить ее, заперев дверь. Спуститься вниз, сдерживая клокочущую ярость. Сказать, что отправил девчонку отдыхать, что не надо ее беспокоить сегодня.

В ее комнату Виттар забрался по широкому карнизу — на пороге не должно остаться его запаха. Уже устроившись на подоконнике, понял, что о запахе можно было не беспокоиться. Действительно, пахло лимонами, едко, терпко, почти невыносимо.

Ждать пришлось недолго.

Он и вправду услышал скрип — паркет в доме был старым, с привычкой брюзжать по любому поводу. Дверь открылась, впуская тени.

Трое.

Двоих Виттар еще готов был увидеть в этой комнате, но третий… и ярость сменилась горечью. Тяжело разочаровываться в людях.

Аргейм в последний момент что-то почувствовал и отступил к двери.

— Стоять, — мягко попросил Виттар.

Стояли. Ждали, пока он зажжет свечи. Не спешили заговаривать, что хорошо: попытайся кто-нибудь произнести хоть слово, Виттар бы сорвался.

— И что вы здесь делаете? — Он пересаживал пламя со свечи на свечу, пока свечи не закончились.

— Она ведь рассказала. — Аргейм опустился на колено, подставляя шею.

— Рассказала. Но мне интересна ваша версия. Итак, что вы здесь делаете?

— Указываем шлюхе на ее место. — Теора, старшая повариха, выросшая в доме и дому служившая верно… сколько лет? Много. Ее зычный голос частенько проникал сквозь запертые двери кухни. А с ним вечным спутником — аромат корицы и свежей сдобы.

Она смотрела с вызовом, очевидно, полагая, что слишком нужна этому дому, а потому избежит наказания. Или то будет не слишком серьезным.

Почему она?

Ведь не злая же. Подворовывала, конечно, продукты. Цены завышала, откладывая разницу на приданое четырем беспородным дочерям. Пристраивала на теплые местечки бесконечную череду племянников и племянниц.

Но ненависти в ней Виттар не замечал.

Смотрел плохо, наверное.