Невеста

Потом был лагерь — переплетение колючей лозы, из которой поднимались белые штанги смотровых площадок. И широкая полоса разрыхленной земли с зелеными ростками разрыв-цветов.

А по ту сторону забора — собаки, обычные, четвероногие, лютые до пены на клыках.

И сортировка.

Приказ раздеться. Одежду уносят. Смывают пыль. Взвешивают. Замеряют. Лезут в рот, проверяя, здоровы ли зубы. Кого-то уводят.

Одних направо — этим повезло, их сочли полезными.

Других налево — слабые, которых добивают тут же. Мама прижимает меня к себе, уговаривая не смотреть.

Оставляют вместе. Выдав серую одежду, перегоняют в барак.

Потом были дни… много дней. Работа. Норма и страх до нормы не дотянуть. Еда, которой становилось раз от раза меньше. И мамины попытки меня подкормить.

Зиму мы пережили потому, что ей удалось понравиться охраннику. Он устроил и ее, и меня на кухню. Конечно, воровать не получалось — я попробовала и была наказана, — но было тепло, и ночевали не в бараке, а в закутке при котельной.

Жаль, что весной Лоуто перевели.

— А твой отец? — Оден сжал меня так, что еще немного, и кости захрустят.

— Он попросился в лагерь, чтобы не расставаться с нами… и осенью умер. Простуда. Он был очень хорошим, только слабым…

И если бы не я, мама ушла бы за ним сразу.

Потом стало совсем плохо. Работы почти не было, зато появился слух, что вот-вот подпишут приказ о ликвидации.

Изящное ландо появилось у лагерных ворот тогда, когда мама почти решилась на побег. Она понимала, насколько безумна эта затея, — хватало желавших перебраться за ограду, а выживших не было, — но не могла упустить и призрачного шанса.

Все изменилось резко.

Я помню, что ландо показалось мне чем-то чудесным. Лаковое, игрушечное почти, на огромных колесах. Сверкают рессоры и бронзовые накладки на дверях. Покачивается белоснежный зонт, защищающий от солнца нежную кожу альвы.

Начальник лагеря суетится, спеша угодить госпоже.

Она обратилась сама.

Сказала, что лагерь обречен, ибо милосердие королевы, которая оставляла жизнь потенциальным предателям, иссякло. Но все же шанс есть.

Храм Лозы Первозданной готов предоставить укрытие девушкам. Тем девушкам, в ком есть кровь альвов, не меньше четвертой части. При условии, что девушки сохранили девичество.

Их ждет судьба храмовых служек.

Покой.