Леона. Книга 2

Дарен отдал кожух Нежате, вышел, хмурый.

Леона оправила рубаху, встала перед растерянным Даром и, не теряя времени, в три движения повалила того на землю. Он сконфуженно посмотрел на нее, поднялся, отряхивая руки, и уже решительно встал в стойку, готовый отражать ее удары. Но Леона теперь не спешила, ждала.

— Так и будете стоять да любоваться друг другом? — крикнул Воимир.

Дарен хмуро посмотрел на мужчину и, бросив извиняющийся взгляд на Леону, пошел в атаку, ухватил ее за руку, заломал, но девушка вывернулась.

Он нападал умело, быстро, а всеж видно было, что щадит девку, не в полную силу борется.

— Не жалей! — только и сказал Воимир, в стороне наблюдая за боем.

С удивлением Дар заметил, что Леона вовсе не слабее парней, и дерется не хуже любого из них. Только изворачивается совсем по девичьи, словно лисица из рук ускользает. Парни же так обычно не делают, с плеча рубят, а коли в захват попали, то силой сбросить пытаются.

— Полно, расходитесь, — велел Воимир.

Леона выдохнула, убрала с лица выбившуюся из косы прядку и назойливо лезущую в глаза.

Взяла протянутый Словценом кожух.

— Я свободна? — спросила она.

— Ступай, — кивнул Воимир. — Ну что, кому еще постыд с ней силой мериться? — спросил он, когда девушка скрылась из вида за стоявшими впереди избами.

***

Сквозь золотистые кроны нетронутого леса, пробивались пока еще теплые лучи осеннего солнца. Доносились сюда приглушенные трели пернатых певуний. Раздавался временами отдаленный перестук дятлов. Да и все на том.

Не было здесь слышно ни скота, ни людской речи. Тихо тут было, спокойно.

В душе же царило смятение.

Легкий ветер развеял осенний зной, принес с собой запахи лежалой листвы и мхов. Леона вдохнула поглубже, и будто поутихли ее тревоги, отступили на крохотный шаг

Дивная погода стояла в этом краю в златостав-месяц. У них-то подле Багровки в эту пору уже зябко было ходить в рубахе. А тут на тебе — будто и не кончалось лето.

Усилился ветер, пузыря рубаху, и поднялся выше, загулял средь ветвей кроны.

Зашумели листья, отвечая на его игру громким шелестом. Им бы след опадать: пора уж деревьям отпускать их, отжили свое. Но нет — крепко держатся на ветвях истончившиеся листья, машут приветливо на ветру, словно говоря: мы еще поживем, порадуемся погожим денькам.

Разыгрался в вышине ветер, не умерил прыти да проредил золотую шапку леса. Не выдержали угасающие листики его задора и сорвались с веток, полетели, кружась и смиренно подрагивая на ветру.