Леона. Книга 2

— Тише, ты! Чего разгорланилась?! — громко зашикала на нее Агнеша. — Вдруг услышит еще.

Леона удивленно на нее покосилась — ну услышит, и чего тут… А потом представила, как Воимир застает ее среди болтающих о нем девушек, да не своими делами занятой, а с любопытством внимающей их словам… Щеки ее запылали жаром, и она скорее подняла к губам кружку, отпивая взвар и пряча за ней зарумянившиеся щеки.

— Не знаю, — хмуро ответила Витана, выглянув из-за печи. — И выспрашивать у него не советую. Не любит он этого.

Чернобровая красавица вновь скрылась за печью и оттуда донесся ее окрик:

— Давайте помогайте шустрее, пора уж стол накрывать.

Так и не окончив беседы, девицы поднялись с лавок и засуетились в печном углу, доготавливая кушанья.

Совсем скоро подошли парни — помогать нести в общинную избу тяжелые горшки с харчами. Девушки взялись за что полегче. Словцен поднялся по крылечку последним, когда, казалось, уже все разобрали, и в избе никого и ничего не осталось. Он уже собирался уходить, оценив пустой стол, но тут из-за печи выглянула Зоря.

Увидав парня, она улыбнулась и приглашающе махнула рукой.

— Айда сюда, — позвала она, снова скрывшись за печью и вытаскивая из нее противень с золотобокими пирожками.

Парень зашел в горницу, но в бабий кут соваться побоялся — Верхуслава увидит, живо уши надерет. Не пускала она в стряпушную мужиков.

Словцен глянул издалека, не заходя за печь — Заряна, скрывая улыбку, поддевала пирожки лопаткой и, будто не боясь обжечься, быстро перекладывала их в две широкие миски.

Когда Зоря передавала одну из них Словцену, пальцы их коротко соприкоснулись, и девушка опустила глаза долу, пряча заплясавшие в них смешинки. И не ясно было от чего в тот миг алели ее щеки — распалил ли их печной жар или нечто иное…

Гостомысл сегодня вновь не пришел к обеду.

***

Когда уходит за горизонт колыбель Великих Богов, когда очищающий свет в последний раз ласково проводит по земле мягкими лучами — защита Пресветлых ослабевает и на мир опускается мгла.

Ночь — пора нечисти.

Некого бояться в царствующей на земле тьме навьим тварям. Не страшась, они разгуливают по дорогам, заглядывают в окна нечестивцев, скребутся у порогов, напоминая о содеянных прегрешениях. Манящими огоньками горят для них души отступников, поправших божьи законы. Злодеяния людские — что дверь для нечисти. Худые помыслы и те приоткрывают душу для недоброго. Войдет зло, просочится, суля сладкими обещаниями и совсем завладеет душой, покроется скверной нутро отступника.