Рыжее (не)счастье императора

Но шокирует меня торжество и злая радость в её глазах.

Я начинаю понимать, что происходит. Хочу крикнуть: «Мама, как ты можешь быть такой жестокой. Тебя выкинут так же, как и её»

Может даже и кричу, но они не слышат.

Мама протягивает руку. Янтарный кулон, покачиваясь на мгновение зависает в воздухе прямо перед моими глазами. Тот же? Или такой же? А потом ложится в ладонь новой императрицы, моей матери.

– Тея, вставай, с тобой сегодня просто невозможно спать. Всю ночь кричишь, стонешь, – голос Коры сух и безжизненен.

– Я принесла воды, два кувшина.

Смотрю на узкую жёсткую полоску губ и не узнаю свою весёлую оптимистичную подругу.

– Кора, ты скажешь, что с тобой происходит?

Она пожимает плечами, отводя взгляд.

– Ничего особенного, просто волнуюсь.

Опять в голосе что-то неестественное. И я не выдерживаю.

– Ты знаешь, я больше всего не люблю недоговорённостей, и когда надо следить за каждым словом. Если мы друзья, и, если я что-то не так делаю, лучше скажи прямо.

Возможно, я сказала это слишком жёстко.

Но это потому, что мне больно видеть, как изменилась моя подруга. Я пытаюсь до неё достучаться.

Кора возводит глаза к потолку, и я чувствую, что ей стоит огромных усилий не разреветься. На нижних веках уже поблёскивает влага.

– Ты всё делаешь так, – её голос проседает, паузы между словами становятся длиннее. Кора пытается справиться со спазмами, сжимающими её горло. – Просто у меня сейчас такой период, что я не знаю, что будет со мной завтра.

И я не могу сейчас быть лёгкой и весёлой, такой, как ты привыкла. Ты… вы госпожа, можете отказаться от моих услуг, но я сейчас не могу полностью взять себя в руки и притвориться.

Меня окатывает просто жесточайшее чувство вины. Я вскакиваю и обнимаю Кору крепко-крепко.

– Не говори так. Прости меня, мне показалось, что ты что-то скрываешь, а мне надо знать, чтобы помочь, – пытаюсь оправдаться, а в памяти возникает злое и торжествующее лицо моей мамы из сна. Это бред, это сон.

Но я начинаю ощущать себя именно такой, способной не почувствовать горе другого человека.

– Ничего, спасибо, – губы Коры по-прежнему сжаты. В глазах тень укора. – Тут нельзя ничего сделать. Я сама справлюсь. Не обращай внимания.

И Кора уходит на завтрак, одна, даже не предложив меня подождать. А вряд ли ей известно, что сегодня меня пригласили на завтрак совершенно в другое место. Что же всё-таки произошло кроме провала на предварительном тестировании.