Рыжее (не)счастье императора

В окне второго этажа стоят Инспектор и темно-вишневый. Высший благосклонно хлопает Инспектора по плечу:

– Хорошая была идея, раздраконить ящеров. Заслуживаешь награды, – и мне: – Собирайся, девочка, прятки закончились.

Всё было подстроено? Я так глупо выдала себя из-за кошки. Высший скрывается в глубине здания, а Инспектор смотрит уже в другую сторону и рычит:

– Взять её.

Кого её? Меня? Нет, он указывает на мою маму. И два воина из сопровождения Инспектора мгновенно повинуются.

– Не троньте, – кричу.

– Она пыталась скрыть твой дар! Ты же знаешь, какое наказание ждёт того, кто прячет одарённого? – снисходит до объяснения Инспектор.

Я знаю, и я кричу:

– Нет! Если вы её тронете, я сожгу любого, кто ко мне подойдет.

Инспектор делает рукой жест, останавливающий уже шагнувших ко мне нукеров. В его колком взгляде, устремленном на меня неподдельный интерес. Лицо впервые разморозилось. Он ухмыляется:

– Даже так?

И в следующий момент я чувствую себя скованной невидимой патокой. Тянусь к огню, я его чувствую, но наружу он не идет.

– И что теперь девочка, – в его голосе презрение мастера к неумехе. Он снова делает жест рукой в сторону моей мамы. Нукеры сейчас бросятся. И я неожиданно успокаиваюсь:

– Что теперь? Хотите получить головешку? Я сожгу себя, если вы прикоснетесь к моей матери, – я полна решимости сделать это. Тех, кто скрывает одарённых, ждет жуткая смерть, их привязывают к хвостам ящеров и разрывают на части. Да я лучше умру вместе с моей мамой.

Примороженный смотрит мне в глаза, наверное, пытается понять, могу ли я выполнить то, чем угрожаю.

– Хорошо. Эй, Гарди, поди сюда!

Главный наставник обители подбегает с подобострастным выражением на физиономии. Толстяк сейчас похож на дворовую собачонку, виляющую хвостиком и одновременно дрожащую. Его жировые складки трясутся как холодец.

– Я оставлю эту женщину здесь, – кивок в сторону моей мамы. – Она будет заложницей. Если её дочь попытается сбежать по дороге в столицу, я вернусь. И горе тебе, если эта исчезнет.

– Да, сиятельный! – хрипит наш боров, лицо его наливается кровью.

– За неделю мы доберемся до дворца, через две можешь вернуть этой женщине обычную свободу… в рамках обители.

Маг поворачивается ко мне:

– Ты поняла?

Я молча киваю.

– Теперь ты будешь хорошей девочкой?

Я снова киваю. И чувствую, как исчезает патока, сковывающая меня. Осторожно пробую вывести крошечный огонек на ладонь, так, чтобы не увидел примороженный.