Рыжее (не)счастье императора

– За что?

– Я не остановил её, когда она начала общаться с Лерой, хотя мог в самом начале. Она ведь всем со мной делилась когда-то. А потом в какой-то момент закрылась от меня. И я занятый своими делами, просто не заметил, когда всё так сильно изменилось.

– Ты ни в чём не виноват. Я тоже не могла до неё достучаться.

Он кивнул понимающе и поднял на меня глаза. Я почувствовала его боль.

– Мне очень её не хватает. Но я понимаю, её не могли не казнить.

– Что значит казнить?

– Её ведь сожгли вместе с Лейнами?

Я уже знала, что прямо перед состязаниями, после последнего покушения на меня с поместья Лейнов сняли магическую защиту от огня.

Заблокировали им магию и сожгли вместе со всей роднёй и слугами. Хмер потом объяснил эту неоправданную жестокость тем, что в их окружении могли остаться люди, связанные вассальной клятвой, и что нужно было вывести всех под корень. Не знаю, смог бы новый император отдать такое распоряжение, но я точно слишком слаба для принятия подобных решений.

– Ты с ума сошёл, Дэн! Она жива! Её увезли в закрытую обитель!

Надежду, вспыхнувшую в его глазах, я ощутила, как свою собственную.

Нечто подобное по силе я прочувствовала в тот момент, когда Алия вытащила меня из темницы, и я поняла, что для нас с Румом жизнь ещё не закончилась.

– Я смогу её увидеть?

– Она считает меня во всём виноватой.

– Я объясню ей.

Я пожала плечами. Вряд ли она его услышит. Люди привыкшие винить в своих бедах других, не меняются.

– Я поговорю с начальником гвардии, узнаю, куда её отправили, и сообщу тебе.

*****

Маму я забрала из обители. Как ни странно, она очень быстро нашла общий язык с Гретом. И Грет с ней подружился, с той, которая заняла место его матери.

В конце концов выброшенные в обычную жизнь из дворцовой роскоши, обе бывшие императрицы стали просто настоящими мамами, готовыми отдать жизнь за своих детей. Теперь мама заново осваивается во дворце. А я чувствую, что отношения со мной и моими друзьями для неё намного ценнее вернувшегося в её жизнь богатства.

*****

Счастье не ослепило меня. Я не забыла о судьбе сотен юных девушек, таких как Кора.

Для Рума эта проблема в принципе не существовала, и мне пришлось долго с ним спорить. Но в итоге мы договорились, что так не должно быть и, что я попробую этим заняться.

Закон о запрете отдавать бесприданниц канахам на одну ночь Совет отверг не задумываясь и единогласно. Хмер объяснил мне, что всё, чего мы добьёмся, это бунта отцов наплодивших ненужных дочерей.