Огонь, пепел и ветер

Он вновь отошел к столу, а затем вернулся к Киру, неся в руках миску полную каши. Усевшись в изножье постели, брат Коинт протянул к его рту полную ложку. Кир отвернулся, и содержимое ложки чуть не упало на белоснежные простыни.

Глаза брата Коинта недобро сверкнули и тут Кир ощутил такой голод, что казалось, в его животе образовалась бездонная пропасть. В глазах у него потемнело и он дернулся вперед, заглотив ложку так сильно, что зубы щелкнули по дереву.

– Так, то лучше, – улыбнувшись, заметил брат Коинт.

Накормив его, он вернулся к столу и усевшись на скамью, принялся читать, шурша ветхими страницами.

Тот же откинулся на постель, судорожно пытаясь собрать разбегавшиеся мысли вместе и придумать, что ему делать. У него ничего не выходило, сознание оставалось рассеянным и вязким. Вскоре веки его потяжелели и он вновь провалился в сон.

Кир то просыпался, то вновь засыпал.

Возле него все время находился брат Коинт, ухаживавший за ним так, словно он был тяжелобольным.

Брат Коинт оказался так унизительно добр, что порой даже читал ему вслух книгу, но от его голоса Кир лишь быстрее засыпал. Он сам казался себе ребенком – огромным младенцем, слабым и беспомощным, неспособным, никак постоять за себя.

– Почему он просто не убил меня? – спросил, Кир как-то раз, пока брат Коинт обтирал его лоб влажной губкой.

В таком состоянии Кир непрерывно потел.

– Вы о брате Фроле? Ну что вы, генерал, он бы никогда ничего такого не сделал.

– Я сошел с ума? Это он вам так сказал?

Брат Коинт утвердительно кивнул.

– Я стоял под дверью, и слышал часть вашей беседы, пусть и не все. Вы усомнились в драконе-императоре. Только безумец мог так сделать, – он укоризненно посмотрел на Кира и тому стало не себе. – Однако же, вы, конечно, не виноваты в том, что потеряли рассудок.

– Брат Коинт, вы целитель, пусть и наоборот, но вы же должны слышать мое тело и понимать, что мой разум цел и невредим. Я в своем уме

– Если это так, то после всего, что вы наговорили, и сделали, вам же лучше быть безумным. Теперь, для вас либо это, либо смертная казнь, которой караются все, кто предал дракона-императора и позволил себе усомниться в нем.