Огонь, пепел и ветер

Хотя все девушки были теперь почти совсем здоровы, и ничто не мешало им отправиться в глубину Драконьего ложа – подземелья, вход в который открылся возле Иренеусовой скалы и Приюта Цицелии, сам Андроник Великий, похоже и не вспоминал о том, какое испытание он придумал для невест.

Вместо этого он проводил все дни в праздности, гуляя вместе с девушками вдоль Серебряного ручья, карабкаясь по горным тропам, играя в стихийномахию, дурланг и эфтос, танцуя и делая создатель знает, что еще. Хотя он так и не вернулся в привычное всем благостное настроение, и все еще был холодным, властным и нетерпимым, он не создавал никому больших проблем, пожалуй, кроме одной только госпожи Агаты.

Дракон-император приноровился брать красноволосую купеческую дочку к себе в постель, но та, похоже не возражала. При мысли об этом, Кира каждый раз охватывала странная досада, но он всегда одергивал себя, напоминая, что, они один только раз танцевали вместе, и она ему ничего не должна, и уж тем более, не ее вина в том, что, в конечном счете, их с драконом-императором вкусы оказались схожи.

Воцарившуюся идиллию омрачало известие о смерти лжекняжны Миры. Девушка скончалась спустя несколько дней, как ее доставили в Альтору. Она так и не пришла в себя, и ее не удалось допросить. Кир корил себя за то, что не выяснил, где она спрятала кольца, хотя и знал, что не в его силах было, что-либо изменить.

Графиня Дэву откуда-то все прознала. Она обладала связями среди вельмож – столь обширными, что им позавидовал бы генерал Тару, руководивший шпионскими отрядами и тайной стражей.

Особенно это известие ударило по госпоже Пинне. Она стала еще молчаливее и бледнее, чем была до того, и почти каждый день отправлялась на долгие ферховые прогулки по горным тропам. Вероятно, она боялась, что после того, как окончится Отбор, а вместе с ним и ее неприкосновенность, как невесты дракона-императора, ее приговорят к Соляным копям.

Острые черепичные крыши домов стали ближе. Из некоторых печных труб шел легкий дымок. Хотя дни стали еще жарче, ночи по прежнему были холодными и состоятельные горожане не стесняясь топили печи и камины.

Кир задумался о том, что понадобилось Верхней ложе от него в такой поздний час.