Огонь, пепел и ветер

Дирижабли горели, взрываясь, но доставалось и рухам. У Агаты сжималось сердце, когда она видела, как вниз пикирует очередное сбитое крылатое тело.

Из подбрюший дирижаблей падали бомбы, накрывая горящим ковром крыши Альторы.

Кир Аверин и Агата с Арайем присоединились к пляске смерти, царящей в небе. Они стремительно пикировали среди дирижаблей, уходя от летящих в них огненных стрел.

Крылатые всадники объединялись по несколько рухов, окружали дирижабли, пытаясь воздействовать на них колдовством. Кир Аверин, будучи железным колдуном, старался ухватиться за их внутренности, и, что-то в них поломать, так, чтобы они больше не летали или не могли выпускать снаряды.

Как оказалось, огромные пузыри были надуты горючими газами. Когда они взрывались волна огня и жара опаляла все вокруг и рухи стремительно разлетались в стороны, боясь превратиться в живые факелы.

Упустив Андроника Великого, Цицелия недолго оставалось на глубине, но вскоре всплыла к поверхности и теперь ее темное исполинское длинное тело неумолимо приближалось к берегу.

Зная, что представляет из себя дракон, альторский флот отступал едва ее завидев. Все избегали к ней приближаться, и, казалось, что даже железные корабли Андалур не рискуют оставаться подле ее длинного извивающегося хвоста, плавников и покрытой шипами шеи.

Движения ее тела, подняли огромную волну, обрушившуюся на берег, сметая все на своем пути.

Они могли сражаться с андалурцами, биться с дирижаблями и железными кораблями, но против нее – повелительницы глубин, ничего не могли сделать. Она была, как гигантская волна, наступавшая на берег. Вода, поднявшаяся от движений ее тела, хлынула на улицы. Здания под ней крошились, словно медовые кольца, сжатые в ладони ребенка. Ее шея вилась, как у змеи. Она распахнула пасть, с тысячей загнутых внутрь зубов, и ее песнь, высокая и тонкая, пронзающая болью, отчаянием и сожалением, грызла сердце.

Агату вдруг осенило. Цицелия вовсе не желала напугать и ввергнуть в ужас своей песнью. Она лишь пела о том, что испытывала сама. Ведь ей, разбуженной против воли, совсем не хотелось ни убивать Андроника Великого, ни уничтожать город и людей. В ней было ни жестокости, ни зла. Она была величественна и бесконечна, как океан, служивший ей домом.

– Давайте...