Огонь, пепел и ветер

Андроник Великий лежал на обитой алым бархатом кушетке. Казалось, что его кожа мягко светится, поглощая солнечные лучи. Агата сидела рядом на подушках, прикрываясь зонтом. Она совсем не хотела, чтобы на щеках и носу у нее выступили веснушки. Хотя, какая уже разница?

Служители, среди которых был брат Коинт, стояли поодаль. Елены не было. Она ушла на собрание для крылатых всадников.

– Так, что-то случилось? – продолжал допытываться дракон-император. – Ну кроме того, что сюда движется наша прародительница с флотом Андалур, а почти все наши невесты либо при смерти, либо оказались предательницами.

Агата прикусила губу, не зная стоит ли ей соврать или уйти от ответа. В итоге, она решила быть честной.

– Я волнуюсь за отца. Оказалось, что он где-то здесь – в Альторе.

– Не стоит. Все будет хорошо. Мы одержим победу, и убьем Цицелию, – дракон-император прикрыл глаза, словно предвкушая предстоящую битву.

У Агаты стало еще тяжелее на сердце. Понимал ли сам Андроник Великий, что не сможет встать на крыло.

– Ты знаешь, где Магда? – вдруг спросил он.

Агата кивнула, она узнавала у служителей.

– Ее перевезли сюда в Святилище золотого дракона, но... по пути у нее раскрылась рана, и целители решили не вести ее дальше в убежище. Они... боятся, что она может не пережить этот путь.

– Какое невезение, – покачал головой Андроник Великий. – Выполни одну нашу просьбу. Может быть, она тебя отвлечет от скверных мыслей, – он снял с руки браслет, украшенный крупными бриллиантами и сапфирами и протянул его Агате.

Приняв браслет, Агата поклонилась, и покинула террасу. Она была удивлена подобной просьбой. Ей всегда казалось, что Ану нет дела до людей, но выходит, что он умеет сожалеть и чувствовать вину.

Было приятно перейти с жара раскаленной террасы в прохладный сумрак коридора. Почти все время после военного совета Агата потратила на то, чтобы убедить дракона-императора отправиться в убежище, но тот оказался непреклонен.

Магде выделили отдельную комнату в лазарете. Хотя там стояло четыре кровати, кроме нее больше больных не было. Когда Агата вошла, то увидела сидящую в кресле подле окна графину Дэву, занятую вышивкой.

– Ваша светлость! – воскликнула Агата, приседая в поклоне.

– Тише! – шикнула на нее та, отрываясь от рукоделия. – Видишь, наша бедная голубка спит.