Огонь, пепел и ветер

Шумно выдохнув, Тару поднялся на ноги, и принялся отряхивать запылившиеся одежды.

– Пожалуй, я готов принять ваше предложение, – сказал Кир. – Вы будете держать в тайне то, что знаете о моем отце, а я не кому не расскажу про наш разговор и присмотрю за госпожой Пинной.

– Да, уж присмотрите! – пропыхтел Тару. – Кстати, из Императорских сокровищниц за это время ничего не исчезло?

– Насколько я знаю – нет. Впрочем, была одна неприятная история с пропавшей серьгой после бала, но и она успешно завершилась. Удивительно, зачем Черная Жемчужина вообще отправилась на Отбор.

– О, это едва ли.

Несмотря на все, что случилось между ними, они уже говорили друг с другом, как ни в чем ни бывало. Оба были уже повидали многое за свою короткую жизнь и стали достаточно выдержанными и холодными сердцем, чтобы уметь удержать себя в руках.

Кир не сомневался, что Тару затаил на него обиду, он и сам был теперь гораздо худшего мнения о нем, чем до того, но понимал, что нравится им это или нет, но им все равно придется еще не раз вести дела друг с другом.

Так что было лучше сохранить хотя бы видимость хороших отношений.

Они подошли к дверям. Тару приоткрыл незаметную дверцу в стене, прятавшуюся за панелью и пытался теперь привести в действие, скрытый за ней механизм, похожий на одну из тех серебряных головоломок, в которые любил раньше играть дракон-император. Вытянув шею, Кир следил за его действиями.

– Это здание построили еще Капуцеры, чтобы встречаться здесь со своими советниками и вельможами, – пояснил Тару. – Колдуны из старой династии были не только крайне могущественны, но еще и умны. Многое из того, что они придумали, мы уже не сможет повторить. Конкретно, этот механизм работает таким образом, чтобы запечатать зал изнутри, так чтобы снаружи никто не смог в него проникнуть.

– Вот оно, что, – разочарованно протянул Кир. – Так значит, все это время я мог сам покинуть зал.

– Да, теперь вот будете знать, как это работает. Не благодарите.

Тару, наконец, смог разобраться с механизмом. Что-то щелкнуло под его пальцами, а затем раздался шорох и хруст за дверью.

– А что касается Черной Жемчужины, то дело тут вовсе не в любви к дракону-императору, а в ее одержимости другим человеком, – добавил Тару, поворачиваясь к Киру.