Огонь, пепел и ветер

Всем пришлось лезть в окно вслед за ним.

Кир Аверин порывался помочь всем женщинам, но все справлялись и без его помощи. Похоже, что служительницы были в отличной физической форме. Елена уже давно забыла про свою трость и перемахнула через подоконник, как резвая ферналь. Агате стало жаль генерала и она протянула ему ладонь, чтобы тот смог ей помочь, и не выглядел дураком.

Она бы прекрасно справилась и без него, но его улыбка и касание теплой ладони к ее руке, сделало ее день хоть немного лучше.

Сделав пару кругов по саду, дракон-император снова зашел внутрь святилища и поплутав по коридорам, спустился в подвал по винтовой лестнице.

Пройдя через кладовую, дракон-император застыл возле неприметной двери, обитой листами металла.

– Акилина у тебя же есть ключ? Отопри нам дверь, – приказал он.

На лице служительницы застыло странное выражение. Восторг от встречи с Андроником Великим словно сменился разочарованием и испугом, которое она тщетно старалась скрыть.

Немного помедлив, она достала из рукава связку ключей и подобрав нужный отперла дверь.

Изнутри запахло пылью и плесенью. Вслед за драконом-императором все вошли внутрь зала. Служители прихватили с собой факелы и в отсветах огня, Агата разглядела покрывавшие стены и своды фрески.

Это был тот же самый зал, куда когда-то привели Селену и где Совет решал судьбу Визерийском империи.

Глава 25. Вторжение и прародители

Сидеть между братом Сильвием и братом Коинтом было неудобно, но едва ли Кир обращал на это внимание. Его голова была занята другим.

Вчера, когда из Фрола Зериона выскользнул сияющий шар и ударил его в грудь, на мгновение его ослепило сияющей первозданной болью. Казалось, что его ребра раскрылись и по оголенному сердцу водят раскаленным огненным камнем.

Это длилось лишь миг. Боль растаяла, стоило иглам достигнуть цели. Кир сам не знал, как несмотря на охватившую его агонию, не дал им отклониться от курса и сумел пронзить места силы верховного служителя.

Кир отчаянно старался этого не показывать, но с тех пор он чувствовал себя больным. Его тошнило, болезненно кружилась голова, и, самое неприятное – порой ему казалось, будто сознание покидает тело и он смотрит на самого себя со стороны.

Ужасно, что когда он должен был быть наиболее сосредоточен и собран, он едва не рассыпался в пыль.