Огонь, пепел и ветер

Благодарность и Святилище темной кости

Конечно же, Лили не могла бросить посреди горной тропы незрячего человека, да еще и совершенно нагого, и не помнящего, кто он такой. Он бы просто свалился со скалы и разбился насмерть, или же его бы забодали горные козлы, но и, что с ним делать она не знала.

Лили слышала множество историй о том, как вызвав жалость, мошенники обманывали людей. Что если этот юноша вовсе не был слепым? Или же в соседних кустах его поджидали подельники, готовые наброситься на Лили, стащить ее с фернали, чтобы потом продать в гарем, какому-нибудь племенному вождю в Кархене или отдать наложницей в Дом наслаждений на одном из Вольных островов?

В окрестностях Альторы давно уже не водились бандиты – очень уж жестоко расправилась с ними небесная стража, когда-то давно.

– Госпожа, я помню лишь одну вещь, – произнес юноша. – Я точно знаю, что должен разыскать дракона – это очень важно.

Похоже было, что бедняга и правда сильно ударился, раз забыл столь простые вещи. Лили даже подумала, что может быть ей надо его осмотреть и исцелить раны, если те есть, но раненым юноша не выглядел. Хотя он и был весь перемазан землей, из под нее просвечивала ровная белая кожа, без открытых ран и даже синяков.

– Дракон-император, разумеется, в Ониксовом дворце на Лунном острове, но вас к нему не пустят.

– Император? Дворец? Служители? – неразборчиво бормотал юноша, повторяя за ней. Было похоже, что ее слова очень его удивили.

Лили же обрадовалась, что теперь знает, что с ним делать. Действительно, самым верным решением было проводить юношу в святилище. Служители всегда помогали нищим и нуждающимся, смогут, значит, и присмотреть за бедным юродивым.

– А может быть вы и сами один из служителей дракона-императора? – догадалась вдруг Лили.

На эту мысль ее натолкнули его длинные волосы, и светлая, нетронутая солнцем кожа. Он явно не был крестьянином, воином или ремесленником. Послушники семи сестер обычно, наоборот очень коротко отрезали свои волосы. Такие локоны, струящиеся вдоль спины, могли позволить себе носить лишь аристократы, художники, артисты, ученые, служители и прочие бездельники, как любила называть их матушка.