Огонь, пепел и ветер

Я был тогда возле дракона-императора, и знаете что он сказал: «проснулся, перевернулся и уснул опять». Я не обратил внимания, ведь он болтает много чепухи, но выходит... выходит он знает, что есть другой дракон, который спит в подземельях под Лунным островом, и когда он ворочается – дрожит земля.

– Это Иренеус – белый земляной дракон, самый сильный из всех родившихся под этим солнцем, так про него говорил Севир Трехглазый в моем видении, – вдруг догадалась Агата.

– Поэтому и скала наверху названа Иренеусовой! – он отодвинулся назад, выпуская ее руки.

Сердце билось так часто, что было больно груди. Агата крепко сжала указательный палец, тот самый на котором носила железное кольцо, полученное на первом испытании, вокруг которого был когда-то обернут золотой волос, сорванный с головы Андроника Великого. Она опустила глаза и ей, показалось, что он сияет в темноте.

Кир Аверин ухватился за сердце, и вдруг широко улыбнувшись проговорил:

– Поздравляю нас, госпожа Агата, похоже, что мы нашли белого земляного дракона, осталось понять, где прячется еще один – синий водяной.

У Агаты затекли ноги и она встала, чтобы их размять, а затем осознала, что ужасно хочет по нужде. Было немного стыдно просить у Кира Аверина одолжить ей его перстень с вещательным кристаллом, но он даже не спросил зачем он ей. Только бросил на нее быстрый взгляд и кажется, сам обо всем догадался.

– У меня есть кое-что лучше, – он порылся в поясной сумке и протянул небольшой, вытянутый огненный камень.

– Ох, и почему же вы сразу его не зажгли? – спросила она, сжав в пальцах шероховатую поверхность камня, и чувствуя, как на одном его конце зажигается, слепящий глаза, огонь.

– Он пожирает слишком много энергии у колдуна, а силы нам с вами надо беречь.

Ей было неловко оставлять его одного в темноте, но он сказал, чтобы она не переживала – у него оставался с собой перстень с вещательным кристаллом, способный дать немного света.

Агата отошла подальше, пройдя вперед по туннелю, про который генерал ей рассказывал.

Мачеха считала, что мужчины как будто вовсе не должны были знать о том, что женщины ходят по нужде или, что-то такое делают, и если кто-то о таком догадается, то девушка будет неминуемо опозорена и никогда не выйдет замуж.