Огонь, пепел и ветер

– Мой проклятый дар – дает мне право заглядывать в прошлое и в будущее, – продолжал он. – Когда отец еще мальчишкой привел меня в пещеры, и я впервые увидел тебя, то мне пришло видение, что мой род прервется, династия падет, народ восстанет против меня... Все, что я делал в своей жизни, я делал, чтобы это предотвратить, но каждый мой шаг, делал будущее лишь все более неотвратимым. Так почему бы теперь, когда все кончено, мне не притворить в жизнь последнее предсказание и не сделать самому то, чего я страшился больше всего?

Трясущимися скрюченными пальцами, он стянул со своей головы корону, и подойдя к Андронику склонился над ним и надел ее ему на голову.

Корона оказалась велика, и сперва съехала ему на глаза, но тот тут же ее поправил, обхватив ладошками.

– Вот, я передаю тебе свой трон. Теперь ты царь змей и император людей. Ты – дракон-император, и ты наказание и проклятие, которое я оставляю после себя. Пусть все человечество стенает и горит живьем под гнетом твоего правления.

Ты – это то, что они заслужили, а теперь все.

Севир Трехглазый покачнулся. Его тело забила крупная дрожь, кожа пошла буграми и он рассыпался, обратившись в песок, словно давно сгнивший и высохший трухлявый гриб до которого неосторожно дотронулись. На черной окаменелой земле остались лишь шелковые одежды и резной посох.

Они вернулись в Святилище темной кости на спине руха. Брат Ауриций сказал, что лучше Андронику пока не возвращаться в драконье обличие и остаться в человеческом.

Андроник весил совсем немного, как и сама Селена. Вдвоем их вес сравнялся бы весу одного мужчины и белый рух брата Ауриция вполне выдержал такую ношу.

Оказавшись в Святилище, Селена закрылась в своей опочивальне вместе с Андроником. Брат Ауриций их оставил, сказав, что ему нужно обсудить случившееся с Советом, и скоро он все уладит.

Селена попросила слуг принести им побольше грибной похлебки, медовых колец, фруктов, орехов, хлеба, сыра и ненужные старые одежды. Андроник ел с аппетитом, присущим ребенку, чьи кости все время растут, пока Селена перешивала рубаху и штаны, чтобы те стали ему впору.

Пока же он был в мантии брата Ауриция, она была ему велика и он все время запинался о длинный подол.

Он крутился вокруг нее, жуя медовое кольцо, и то и дело норовя ухватить ее липкими ладошками. Сначала ей показалось, что три его сознания слились в одно, но чуть позже она поняла, что нет – три головы по очереди занимают в его разуме место.