Сбежавшая невеста

И в нем было бы не стыдно появиться на улицах города. Только все это перечёркивалось одним очень большим «но».

Платье при всей его строгости, нежности и красоте было полупрозрачным. Это было едва заметно, но в то же время очень сильно бросалось в глаза. Можно сказать, что наряд был идеальным для этого заведения. Он одновременно и не показывал ничего, и вместе с тем распалял воображение, позволяя увидеть больше чем того разрешали правила приличия.

Но выбирать мне не приходилось, потому что моя рубашка и кофта изрядно испачкались за время пути, и надевать несвежее платье после ванной очень не хотелось.

Я понадеялась, что особенность моего наряда в вечерней темноте комнаты, освещённой только свечами, не будет сильно бросаться в глаза. И с этими мыслями вышла из ванной, чувствуя аромат принесенной еды и понимая, что очень проголодалась. С этим оптимистичным настроем я шагнула в комнату и буквально наткнулась на лёд серых глаз, тут же пожалев, что не оделась в свой прежний наряд.

Решив, что теперь что-то менять уже поздно и самым лучшим решением будет сделать вид, что ничего не происходит, я повыше задрала подбородок, расправила плечи, выровняла спину и прошла по комнате с видом королевы. А потом неспешно опустилась на стул и, наложив в тарелку аппетитно выглядящее жаркое, принялась есть под немигающим взглядом Его Высочества.

— Приятного аппетита, Ваше Королевское Высочество, принц Натаниэль, — проговорила я, отправлял в рот вкусный сочный кусочек нежного филе.

— Спасибо, — хрипло произнес мужчина и, наконец, ожил, заморгал, а после тоже принялся за еду.

— Могли бы и обо мне подумать, — стенал Берт. — Где мягкие горячие пышки? Где ароматные булочки? Что? Вот что я, по-вашему, буду есть? Чем питаться? Я растущий организм! Мне нужна еда! Я не могу питаться вот этим, — и он указал на фрукты и овощи, которые лежали на отдельной тарелке. — Я же не козел какой-нибудь! Есть траву! Надо же что удумали! А животную пищу я не ем из принципа.

Но его жалобы остались без ответа. Ни я, ни Натаниэль не горели желанием спорить с недовольной гусеницей. И принц просто протянул Берту краюху хлеба со словами, что другой еды нет и не будет. И либо он ест то, что дают, либо сидит голодным. А если надумает и дальше бухтеть, то отправится на прогулку по ночной столице, причём отправится туда незамедлительно и через окно.