Сбежавшая невеста

Если до этого Гайм казался мне большим, то теперь я понял, что Гайм был вовсе не высоким. Этот тролль был головы на три-четыре выше меня и в плечах шире раза в три.

— Ты извини, — пробасил он и виновато взглянул мне в глаза, — что тогда приложил тебя по голове. Немного силу не рассчитал… Вот…

— Да ничего, зато мы оказались в Эргонхолле, — я примирительно протянул ему руку.

Он довольно заулыбался, и моя немаленькая ладонь утонула в огромной лапе тролля.

— Джой, — представился он.

— Натаниэль.

— Ага, принц, я уже знаю.

И тролль ушёл, а я среди танцующих увидел ее…

Веринерию, Нери….

Она была одета в темно-бордовое платье с золотой вышивкой по краю лифа. Сам фасон платья давно устарел, но девушка смотрелась в нем просто сказочно: приспущенные рукава и открытые плечи подчеркивали красивое декольте, а золотой пояс выделял тонкую талию, заставляя любоваться точеной фигуркой.

Девушка танцевала, придерживая юбку, чтобы та не мешала.

На лице Нери то и дело появлялась улыбка, а непослушная прядь так и норовила упасть ей на лицо. И каждый раз, поправляя волосы, девушка смеялась. Она танцевала с худым, высоким троллем. А потом в танце произошла смена партнеров. И я увидел, что теперь она танцует с Эль-Рих-Ус-Тумом. Они о чем-то разговаривали. Правда, разобрать, о чем они говорили, я так и не смог. Но вот вновь пришло время смены партнера, и я, быстро проскочив между танцующими, встал рядом с Нери.

Взгляд сам собой упал на достаточно открытый вырез платья, во рту стало сухо, и я сглотнул комок, что встал в горле.

— Чудесно выглядишь, — наконец, смог произнести я, беря ее за руку и делая оборот вокруг неё, как того требовал танец.

— Спасибо, Вы тоже. Шикарный камзол. Откуда он у Вас, Ваше Высочество?

Она оглядела творение Гайма.

— Друг подарил, — и я крутанул девушку чуть сильнее, чем было нужно.

В итоге она пошатнулась, а я, как истинный джентльмен, поддержал ее, прижав к себе и вдыхая чудесный аромат сладкой морошки и нежного жасмина.

Она не поняла моей хитрости, решив, что сама не удержалась, и ее щеки порозовели:

— Простите, кажется, я разучилась танцевать.

— Ничего, я не против того, чтобы ты оттоптала мне ноги,— и я нехотя разжал руки и отпустил ее. — Хоть ты и назвала меня идиотом. И выкаешь, будто не знаешь, как меня зовут.