Сбежавшая невеста

Вся абсурдность ситуации стала наконец-то ясна, и теперь я наслаждался смущением незнакомки. Она была такой настоящей, не играя в фальшивое смущение на людях, а после показывая свою истинную суть, ныряя ко мне в постель в одной полупрозрачной сорочке в надежде на то, что подговоренные дуэньи вовремя явятся и застанут нас в весьма пикантной ситуации, после которой мне непременно придётся жениться. Было видно, что девушка чиста и невинна, и говорить о подобных вещах она не привыкла.

Почему-то в голове сразу возник вопрос: а целовал ли ее когда-нибудь жених? При мысли, что да и не раз, ладони зажгло, и я заметил, что на кончиках пальцев заискрился огонь.

Но я уже давно не был юнцом, который не может совладать со своей магией, поэтому такое своеволие стихии меня несколько выбило из колеи, и я скрестил руки на груди, пытаясь унять жар в ладонях и стараясь принять самый непринужденный вид, чтобы не напугать девушку.

А она ещё больше потупила взгляд, но все-таки ответила:

— Да.

И... я не такая.

— Я знаю, прости если испугал. Просто я подумал, что сейчас нахожусь в другом месте, и принял тебя за другую… — попытался объясниться я, не вдаваясь в подробности.

Почему-то распространяться о своих регулярных похождениях в бордель и о многочисленных замужних любовницах в присутствии этой девушки совсем не хотелось.

— Другую... — повторила она, и мне на секунду показалось, что в ее голосе послышалась грусть.

Хотя с чего ей было грустить о том, что у меня кто-то есть.

Поэтому отогнав эту глупую мысль, я попытался еще больше успокоить девушку.

— Да, другую. Так что не переживай, на твою честь и достоинство я не претендую. Уж поверь, найдётся достаточно желающих подарить мне их добровольно, — сказал я, вспоминая всю женскую часть дворца, начиная от служанок, что регулярно засыпали в моей постели, и заканчивая жёнами герцогов, которые тоже были частыми гостьями моих покоев. — Поэтому мне нет смысла принуждать к этому кого-либо, в том числе и тебя.

Кстати, может, ты, наконец, назовёшь своё имя?

— Веринерия.

— Ну вот, теперь я хотя бы знаю, с кем провел ночь, и чья прекрасная ладонь отпечаталась на моем не менее прекрасном лице.

— Что? Да ты... Ты! — раздались ее возмущённые возгласы, и в меня полетел камзол, а я улыбнулся, ловя его и вдыхая аромат жасмина и морошки, которыми он пропитался за ночь.

— Ты что, не считаешь мое лицо прекрасным?!— я изогнул бровь и посмотрел в ее глаза.