Ты задолжала мне сладкую ночь

Щеки опалило жаром, барышня вспомнила, что за ее спиной стоит зеркало в полный рост, вот это стыдоба она ж там со спины отражается… Елена потянула полотенце, чтобы прикрыться, но ее руки перехватили.

– Зачем же прятать такую красоту? – его горячая ладонь коснулась спины и медленно перебралась на талию.

– Я... Ты… Мы так не договаривались?

– Вот именно, я так и не дождался, когда ты назовешь себя моей парой. Елена признайся честно, тебе первый вариант сразу пришелся больше по душе, просто ты наверное стеснялась признаться, – его наглые пальцы снова поползли на ягодицу ласково поглаживая по попе.

Девушка дернулась в руках мужчины.

– Прекрати!

– Так я еще ничего не начинал! – прошептал Демьян, а его наглая ручонка резко скользнула вверх, затем он властно прижал девушку к своему стальному торсу. Сквозь тонкое полотенце Елена ощутила жар мужского тела, по коже барышни поползли мурашки, а сердечко екнуло от предвкушения. Когда он успел рубашку-то снять?

Мысль пронеслась в голове и померкла, ведь Демьян поймал ее губы в плен и сладостно атаковал.

Сердце колотилось в груди, она задыхалась от сладости, а в голове стало бессовестно пусто и это всего лишь от одного поцелуя.

Наглая ручонка дернула полотенечко, которым Елена прикрывала наготу и то шлепнулось вниз, теперь когда между их телами не осталось преграды, Демьян еще крепче прижал ее к себе. Горячие мужские ладони скользили по ее спине, от лопаток до ягодиц, порождая сумбур в душе и бурю эмоций.

Елена мелко дрожала в его руках от томления, она закрыла глаза и с жаром ответила на его поцелуй…

Вот только Демьян взял и отстранился, негодник такой. Барышня взглянула на него и наткнулась на хитрющую улыбку.

– Признаешь, что тебе нравится быть со мной.

– Целуешься ты не плохо… Да… – единственное, что выдал затуманенный от сладостного возбуждения разум.

Демьян ухмыльнулся.

– Дразнишься значит? – протянул он, затем резко развернул девушку спиной к себе и она узрела свое отражение.

– Продолжим, – шепнул на ухо он и его пальцы легли на живот и неспешно стали выводить невидимые узоры. Они медленно опускался все ниже, почти подбираясь к самому сокровенному, но потом отступал.