Враг мой – муж мой

Калфус притянул девушку за талию, коснулся носом темени, чувственно вдыхая аромат, и зашептал, щекоча ушко жарким дыханием:

– Они у вас гладкие, волнистые, как море и мягкие… А то, что тёмные… ничего страшного. Мы их перекрасим, любовь моя. Это совсем несложно сделать.

Леолия вздрогнула и резко отстранилась. Весь трепет, всю жаркую истому как рукой сняло. Она разом пришла в себя, словно её окатили колодезной водой.

– Отпустите меня! – приказала холодно. – Ваше высочество, вы подвергаете угрозе мою честь.

Принцесса отступила для надежности на пару шагов.

– Не смейте! – предупредила властно и уверено.

И он замер. Леолия только сейчас заметила, что за короткое время их разговора погода переменилась: поднялся ветер, заиграл, запутался в сиреневых ветвях.

«Я хотела с ним бежать. Но я не знаю этого человека. Герцог Эйдэрд – враг и отвратительный тип, – девушка напряжённо думала. Настал миг для принятия решения, которое потом нельзя будет изменить.

Леолия смотрела в бархатные зелёные глаза и испытывала ужас. Ещё в монастыре принцесса узнала, что доверять нельзя никому. Но тогда почему тогда она решила вверить жизнь и честь незнакомцу? Девушка стиснула пальцы.

Однако, если не довериться принцу, тогда – кому?

И ещё: сегодня её пытались убить. Кто? Случайно ли, что покушение произошло сразу после того, как она фактически стала невестой Эйдэрда?

А может убийца – принц Калфус? Она же больше не его невеста, так? Но зачем её смерть принцу?

Зачем вообще её смерть кому-то?

– Ваше высочество, – тихо позвал бывший жених.

Леолия очнулась от тревожных дум.

– Благодарю вас, что вы откликнулись на мое приглашение, – она отвернулась, и ветерок шаловливо сдул локон на щёку. – Я хотела сказать вам, что наша помолвка не состоится.

Зелёные глаза сверкнули, но принц тотчас опустил их, скрывая выражение. На лице его заходили желваки. «Он расстроен, что я не стану его женой или что срывается выгодная ему сделка?» – невольно спросила девушка сама себя.

– Совет щитов? – хрипловато спросил Калфус. – В Элэйсдэйре решение шовета важнее решения короля?

Леолия и сама возмущалась таким положением дел, и, тем не менее, вопрос, заданный чужеземцем, вызвал у неё негодование.