Враг мой – муж мой

– Стены слишком условны, да к тому же разрушены. А дворец… дворец не создан для обороны.

– И что вы предлагаете? – холодно поинтересовалась Леолия у Серебряного щита.

– Попробовать заключить союз с Калфусом.

– Каким образом?

– Простите меня, Ваше величество, за бестактный вопрос… Консумирован ли ваш брак? Может быть…

Леолия не обернулась.

– Герцог, – ледяным тоном произнесла она, – из уважения и благодарности к вам за верную службу, будем считать, что вы не говорили, а я не слышала.

Иннис молча поклонился.

– Мы будем стоять до смерти, ваше величество, – пробасил Инрэг. – Его светлость прав – нам не выстоять. Но зато мы можем с честью погибнуть.

Королева обернулась к обоим мужчинам. Ветер трепал её тёмные волосы, которые она не успела убрать в причёску.

– Инрэг, у меня есть к вам тайный разговор, – сказала громко. – Есть то, что поможет вам. Иннис, стену оборонять до последнего воина. Капитан, следуйте в комнату Совета. Через несколько минут я приду.

Мужчины склонились перед королевой.

Девушка вздёрнула подбородок и стала спускаться. Внутренний двор, сад заполнили горожане. Перепуганные дети и женщины плакали. Мужчины сжимали кулаки и челюсти.

– Все на стену. Кроме детей и стариков, – жёстко приказала Леолия. – Не мне вам говорить, что смерть не так страшна, как плен кровавых всадников. Раздать оружие всем, кто способен его держать.

Она гордо и властно шла сквозь человеческое море, и сотни глаз взирали на королеву со смесью отчаяния и надежды.

– Ведьма, она ведьма, – шептались люди, – а избавитель ещё не пришёл.

Калфус не сможет справиться с ней… Её магия сильнее. Сам Царь Ночи стоит за её плечами… Чёрные волосы – его печать…

Леолия обернулась и изобразила на лице коварную усмешку Эйдэрда.

– Хочу новую обивку в комнату, Сеок, – капризно и громко заявила она носатому камердинеру. – Когда это всё закончится, велите снять кожу с всадников и их лошадей. У них светлая, мне нравится этот цвет. А из красных кос сплетите ковры.

И люди в благоговейном ужасе затихли.

Где-то громко заплакал младенец, но мать, видимо, тотчас смогла его успокоить.

Леолии было странно видеть, как отчаяние сменял ужас, а вместе с ним в людях вырастала вера. Девушке очень хотелось сорваться и перейти на бег, но она шествовала неторопливо, слегка позёвывая и глядя на мир презрительным взглядом свысока. Никогда прежде она не могла бы даже представить, что сможет так убедительно врать. Сама того не осознавая, Леолия сейчас подражала мужу.