Враг мой – муж мой

Здесь он чувствовал себя на твёрдой почве: сражения, планы, авангард, арьергард, ночные вылазки, марш-броски – всё знакомо, всё логично, без ненужной раздвоенности чувств и мыслей.

Есть враг и его нужно уничтожить. Либо он уничтожит тебя.

Но очень сложно видеть врага в девушке, которая доверчиво льнёт к тебе и заглядывает в лицо снизу-вверх. Которая не строит коварных замыслов и планов, не пытается тебя обмануть. Которая искренне ненавидит и не менее честно любит. Он бы дорого дал, что бы на месте Леолии оказалась хотя бы та же Алэйда.

Либо кто-нибудь иной, более корыстный, более хитрый и коварный. Но Лео…

Война давала ему передышку, и Эйдэрд сейчас был почти благодарен Калфусу за предоставленную отсрочку: для спасения королевства необходимо сначала уничтожить кровавых всадников. Честь, разум и долг ничего не могли на это возразить.

Тихо пискнула перепёлка, и Медведь переключил внимание. Условный сигнал. Впереди – враг. Герцог поднял руку, призывая воинов остановиться, и те удержали вышколенных коней.

Эйд спрыгнул и бесшумно прошёл вперёд. Разведчик у камня показал три пальца. Герцог подполз к нему и осторожно выглянул из-за камней. Три отряда всадников расположились у подножия Южных гор. Горели костры, ветерок поднимал флажки над шатрами.

Медведь ухмыльнулся.

По его сигналу воины уложили своих коней и затихли, ожидая наступления темноты. Конечно, всадники выставят дозорных, конечно, их кони почуют запах чужаков и поднимут шум, вот только… Десять бесшумных парней в серых плащах подойдут с подветренной стороны и вырежут и дозорных, и коней.

Всё равно кровавые лошади никогда не признают в седле никого, кроме приручившего их хозяина. А затем отряд медведцев спустится со склона и доделает начатое.

Никому из захватчиков не спастись. Кроме командира. Тот нужен Эйдэрду живым.

***

Хранитель королевского архива – старец с завитыми усами и выкрашенными в нежно-розовый цвет кудрявыми волосами (Леолия не исключала, что это был парик) – насупился.

– Абсолютно точно, Ваше величество, – процедил обиженно и выпятил нижнюю губу.

В хрониках времён царствования Фрэнгона Великого записано, что тело королевы было найдено и похоронено, и на чине погребения присутствовал сам вдовец, горько обливавшийся слезами. Даже указано, что король, ослабев, упал на руки верных щитов (Южного и Шёлкового), когда гроб возлюбленной опускали в могилу. Надгробие – тонкое переплетение цветов из золотой проволоки с топазами – поставили тогда же. Могилу святой Руэри не вскрывали.