Враг мой – муж мой

– Какая разница?! Это же священная берёза!

– Прекрасно. Я не возражаю, пусть моя лошадь освятится. Буду ездить на святой лошади, – хохотнул он.

Леолия разозлилась Ты можешь быть невоспитанным хамом, но кощунство… Она сняла с ноги сандалию и бросила ему в лоб. Обувь сшибла берет.

– Ай, – Ларан скривился. – А если бы попала в глаз? Тебе бы пришлось всю жизнь кормить одноглазого калеку!

На тропинке показались две женские фигуры, прерывая их препирательство. Одна пониже, другая высокая и широкая в плечах.

Шедшая впереди старуха, та, что пониже, куталась в цветастый наплечный плат – мафорию, а великанша за её спиной опиралась на корявый посох и хромала. Леолия поняла, что нужно просить милостыню, пока женщины не прошли, но от волнения и стыда у неё всё пересохло во рту. Вспомнив, что обнажила лодыжки, она поспешно натянула плащ на ноги. Не хватало ещё чтобы сельчанки увидели на её ногах монастырские сандалии.

– Ма, ма, – замычала великанша тыкая пальцем в Леолию.

«Идиотка», – поняла девушка.

И это не было ругательством.

– Откуда ты идёшь, добрый странник, и куда держишь путь? – старушка окинула фигуру «нищего» цепким взглядом.

Улыбнулась ласково. Сухенькая ручка полезла в кошель.

– В обитель милосердных дев, – пропищала Леолия. Ей наконец удалось справиться с онемением языка. – Помолиться-покаяться.

Ларан встал и подошёл к ним. Рука его легла на рукоять сабли. Парень по-прежнему насмешливо улыбался, но Леолии не понравилась эта усмешка. Что он задумал?

Старушка благоговейно коснулась пальцем лба, призывая богиню.

– Голодный, чай? – вздохнула.

Живот Леолии, будто отзываясь на добрый голос, отчаянно забурлил.

– На вота, – женщина протянула девушке яйцо. Очевидно, варёное. – Несла в дар богине, но милосердная учила подавать нищим. Я сызмальства почитаю богиню! Да будет благословенно имя её!

– Ы, ы-ы, – заухмылялась идиотка.

Леолия протянула дрожащую от слабости руку и взяла яйцо. Внезапно старуха ухватила девушку за запястье крепкими пальцами.

– Нехорошо это, дорогуша, одевать в мужское. Срам! И бежать из обители – грешно, девочка.

Леолия рванулась, но старушка оказалась на удивление крепка.

– Эй, уважаемая! – рыкнул Ларан, вытаскивая саблю. – Не знаю, что помутилось в твоей безумной голове, но это мой паж. Да, дурачок, но он мне сгодится и таким. Живо отпустила его, если не хочешь отойти к богине двумя половинками!

Он слегка уколол мерзкую старуху остриём сабли меж лопаток.