Семь минут до весны. Ч.2. Королевские камни

Впрочем, уверенность эта к концу третьей недели несколько пошатнулась. В винном погребе Нату удалось обнаружить потайную дверь, и событие это всколыхнуло мутное зимнее болото.

– Там ничего не будет! – заявил Джон Талбот, ревниво поглядывая на более успешного соперника. К этому времени на собственном счету человека были три тайника прислуги, причем если два – пустых, то в третьем, обустроенном в недрах старого буфета, обнаружился аметистовый браслет.

Его Ийлэ разглядывала долго, но вынуждена была признать, что совершенно не помнит.

– Мама говорила… – Ийлэ передала находку Джону, который был совершенно счастлив, не потому, что браслет получил, вернет, куда он денется, но потому как обнаружил очередную тайну.

И эта его страсть, всепоглощающая, ставящая человека на край безумия, несколько примиряла Райдо с самим присутствием Талбота в его, Райдо, жизни. Взбудораженный, взъерошенный, пропахший этой самой полувековой пылью, человек странным образом напоминал младшенького.

…тот советовал не ввязываться в поиски, но сообщить в Особый отдел.

И Райдо почти решился последовать совету, но…

…заявятся сюда.

…Ийлэ напугают.

…и ладно, если просто напугают, с них станется забрать девчонку…

– Мама говорила, – Ийлэ смотрела, как ловко человек избавляет находку от пыли и грязи, и камни под руками его оживают, – что когда-то у ее тетки… поместье раньше ей принадлежало… так вот, у нее личная горничная исчезла… сбежала с лакеем… и украшения прихватила… его потом нашли и повесили.

Ответ обнаружился за той самой дверью, которую отыскал Нат.

– Она за бочками была! – Нат был настолько счастлив, что на человека поглядывал почти дружелюбно. – Но запах от стены другой шел… и я подумал, что если бочки разобрать…

На Натово счастье бочки были пустыми. Если в них и хранилось вино, то давным-давно ушло.

Брановы люди выпили?

Или подвалы опустели задолго до их появления?

Признаться, в них, как нигде кроме, Райдо остро ощущал инаковость этого дома. Подвалы были не каменными, но… переплетение корней, толстых, одетых в чешуйчатый доспех, сросшихся друг с другом в причудливое полотно. И это полотно оставалось живым. Оно вытягивалось, выплетало стены и сводчатые потолки, создавало колонны, на которых прорастали целые колонии гнилушек.