Волчица Советника

— Отец поднял меня, посадил на сгиб руки. — Будешь меня ждать?

— Буду, — шмыгнула я носом, уткнувшись ему в шею.

Косой шрам, потертый шнурок амулета… Запах кожи, металла и шипра.

Морской соли и йода.

— Я обязательно вернусь, котенок. Клянусь Светлыми.

И снова луг. Но солнца нет, нет коров, нет травы по колено — только голые камни и хриплое карканье ворон. И почему-то заснеженная дорога с горящими зеленым столбами. А далеко впереди — крепость Альери.

— Папа, не уезжай! Папа! Папа!

*

— Не плачь, это просто сон… Плохой сон, слышишь? — Граф крепко обнимал меня, позволяя выплакаться.

— Нет, не хорошо, — глухо сказала я, прижавшись мокрой щекой к мужскому плечу.

— Что не так? Ну?..

— Будьте осторожны, господин…

— Ты из-за меня плачешь? Странно, а драконы еще не вернулись, — пошутил Йарра, поглаживая меня по волосам, по спине. Рука у него шершавая, мозолистая. — Меня сложно убить, Лира.

Граф сжал мой подбородок, осушая губами слезы.

— Веришь?

Я кивнула и, зажмурившись, обняла Йарру. Сама. Крепко. Как раньше обнимала только Тима.

В объятиях графа было тепло и уютно.

А утром — отчаянно стыдно: за слезы, за то, что прижималась к нему, рисуя пальцем узоры вокруг шрамов, за то, что до рассвета рассказывала об отце, вываливая на Йарру детские воспоминания.

К счастью, Его Сиятельство даже не намекнул на произошедшее ночью — перед штурмом ему явно было не до меня.

— Готова?

— Да, господин, — прижала я к груди драгоценные свитки ассаши.

Удар сердца — и я дома, на плацу.

Благословляющий знак я сделала уже в пустоту.

А потом пошла собирать вещи — сменную одежду, обувь, деньги, драгоценности и самые редкие свитки. Велела близнецам приготовить коней, а Сэли — оружие. Свистнула пантере и заварила сонный сбор для Тима — опоить и вывезти брата гораздо проще, чем объяснять ему, почему я не хочу отдаваться на милость князя, если с графом что-то случится.

* * *

Записка, придавленная плоским флаконом, лежала в центре кровати.

«Внутри яд. Он густой и хорошо держится на оружии. Л.О.»

Раду удивленно поднял бровь, встряхнул флакон и, отвинтив крышку, капнул на хлебную корку. Крыса, получившая нежданное угощение, умерла через два удара сердца.