Волчица Советника

Главный вал достигал высоты четырех человеческих ростов, а ров, по донесениям шпионов, шести. Днем с холма были видны красные крыши домов и складов Альери, сейчас, ночью, на стенах горели сотни огней. Время от времени окрестности освещали вспышки амулетов.

«Скорее небо упадет на землю, и Астэя повернется в своем течении, чем капитулирует Альери», — ответил на предложение сдаться начальник крепости.

Читая письмо, Раду криво улыбался — будет тебе и небо на земле, и повернувшаяся река. Последние три дня солдаты возводили вал, ров и стену — точные копии крепостных.

Неделя тренировок — и штурм. Сибилл, чистокровный борг, оттянет на себя лизарийских магов, войска, разделенные на три колонны, возьмут приступом стены, и путь на юго-восток будет открыт.

Йарра заранее предвкушал бешенство боя; приподнимавшаяся в волчьем оскале верхняя губа обнажала клыки, а по телу пробегала дрожь, предшествующая трансу, ярости берсерка, выпивающей силы до дна, но дарующей эйфорию, за которую не жаль и умереть.

Эта драка была нужна ему.

Необходима — ради возможности выпустить скопившееся раздражение, злость, ярость неудовлетворенности. Ради того, чтобы испытать восторг победы — ПОБЕДЫ, а не бледную тень удовольствия обладания Лирой.

*

— Вы должны идти в бой с холодным сердцем, — прохаживался вдоль ряда учеников Рох. — Есть только небо над головой, и солнце, дарующее вам свет, льдистая прохлада воды и, над всем этим, незамутненный рассудок… Раду, ты понимаешь меня? — Островитянин ткнул палкой высокого костлявого юношу с белыми волосами снежного волка и искрящейся татуировкой на груди.

— Да, Учитель. — Глаза у юноши бледно-голубые, похожие на льдинки. Невозможно разглядеть, что они скрывают — прочный наст или стремнину.

— Разбейтесь на пары.

* * *

Граф вернулся под утро. Я слышала сквозь сон, как он вполголоса говорит, что-то диктуя, как переодевается — хлопнула крышка сундука с хранящейся в нем одеждой, как пьет кофе — жуткое варево, горькое до невозможности, еще худшее, чем зеленый чай Роха.

Единственным достоинством этого самого кофе был довольно приятный запах.

Помню, я все принюхивалась, впервые увидев, как оруженосец Йарры варит напиток в медной джезве.

— Хочешь? — протянул свою кружку граф. — Осторожно, горячий.

Я, конечно, хотела. Отхлебнула, стараясь не касаться того места, где секунду назад были губы Йарры. А потом сидела, вытаращив глаза и зажав рот ладонью, убеждая себя, что не такая уж это и гадость, что воробейник был хуже, и вообще, плеваться некрасиво.