Волчица Советника

Несмотря на устроенную из-за вишни истерику, отношение Его Сиятельства не изменилось ни на гран — безграничное терпение, нежность, поцелуи, которые нравились мне все больше, — и увесистый шлепок пониже спины, когда он услышал, что я называю себя его девкой.

— Прекращай.

Рука у него гораздо тяжелее, чем у Тимара, а учитывая, что моя попа в тот момент была прикрыта лишь тонкой сорочкой… В лицо графу полетела подушка. Йарра притворно зарычал, попытался схватить меня, но я кубарем скатилась на пол и залезла под кровать.

— О боги… — простонал Йарра, рухнув на матрас. — Вылезай, — велел он через пару минут.

— Вы деретесь, — проворчала я, потирая горящее полупопие и пытаясь рассмотреть, будет ли синяк.

— Больше не буду.

— Угу… Тим тоже так говорит.

— Я сейчас рассержусь, — предупредил граф. — Пол холодный, вылезай немедленно!

Голос Йарры подрагивал от смеха, но интонации я различать уже научилась и сочла за лучшее вернуться в постель.

Йарра притянул меня к себе на грудь, перевернулся, вминая в матрас. Погладил щеку ладонью и, наклонившись ниже, поймал ртом мою нижнюю губу.

— Вы что делаете? — подозрительно спросила я.

— По-моему, это очевидно, — улыбнулся граф. Поймал мои запястья и завел их себе за шею. — Руки нужно держать здесь, Лира… Нет, не убирай. Держи.

Это было так странно… Самой обнимать его. Я еще порадовалась, что Йарра положил руки на шею, а не на плечи — он же двигается, получилось бы, что я его глажу… При одной мысли об этом я вспыхнула.

Граф будто не замечал моего смущения — все дразнил, дразнил… Играл с моим ртом, с грудью, полностью скрытой его ладонями. Поцелуи были то почти настоящими, то снова превращались в легкие касания, которых было мало. Момент, когда я начала целовать Йарру, прошел мимо меня, помню лишь шок от осознания, что я! сама! запустила руки ему в волосы, не позволяя снова отстраниться, и с любопытством первооткрывателя исследую его рот кончиком языка.

— Почему ты остановилась? — тихо спросил граф.

Вместо ответа я спрятала горящее лицо у него на груди — эдакий хитрый маневр, чтобы не смотреть в потемневшие от желания глаза Йарры. Нет, его страсть уже не пугала меня. Смущала, часто раздражала, но порой, как сейчас, резонировала во мне дикими тамтамами, звала раствориться в графе, требовала отдаться ему, забыться в его руках.

Терять голову мне категорически не нравилось.

— Трусиха…

Его Сиятельство поцеловал меня в кончик носа и поднялся.

— Вставай.