Волчица Советника

Отвратительный запах тлена от лохмотьев и невыносимая вонь свернувшейся крови изо рта. В глаза я не смотрела — достаточно мельком зацепиться за черные зрачки, и все, что ты сможешь, — это сдвинуть горжет, чтобы твари было удобнее тебя жрать.

Ну что, вы все еще хотите поцелуев с неумершим? А объятий с големом? А еще скелеты были. Они вылезли из-под земли и убили два десятка солдат, прежде чем их разнесли в пыль боевыми молотами. Пару раз налетали стимфалы — их перья запросто пробивали кольчуги, и вся колонна пряталась под щитами, превращаясь в гигантскую черепаху.

За три недели марша я успела увидеть виверн, химеру и даже мар — неупокоенные души, питающиеся живыми. Они принимают облик самого близкого тебе человека, зовут, дразнят, и ты, совершенно забыв, что твоя мать умерла, что сестра находится за тысячу лиг, что отец давно сгинул в море, шагаешь в их объятия. Я увидела Тима.

Если я когда-нибудь вернусь домой, обязательно брошусь в ноги служителю Мийсу, ведь только благодаря ему, благодаря его терпению, его таланту объяснять и обучать я запомнила молитву, защищающую от духов.

Если вернусь домой…

Знаете, эти две декады непрерывного марша, постоянного напряжения, страха, ожидания боли, ожидания смерти — пусть не моей, чужой, все равно страшно! — сражений с чудовищами, которых я видела разве что в бестиарии, эти две декады, слившиеся в один бесконечный кошмар, превратили жизнь, которую я вела в замке, во что-то эфемерное, далекое, нереальное — будто и не было никогда библиотеки с ее широкими подоконниками, кушетки с потертой обивкой, алхимического кабинета… Я даже Тимара вспоминала с трудом, представляете?! Память играла со мной злые шутки, и я могла выудить из нее лишь узкую ладонь с нервными пальцами — печатка Орейо блестит платиной на безымянном, длинную косу с завивающимся кончиком, поднятую бровь, тревожные глаза, веснушки… И все.

Будто и не жила бок о бок с ним столько лет.

Будто его никогда и не было, будто я его выдумала…

Будто вся моя жизнь — бесконечный марш, пыльная дорога, бряцание доспехов, бои, слава Светлым, с нежитью, не с людьми — лизарийцы и наемники Айвора атаковали фланги и обоз — палатка четыре на пять локтей, тарелка с какой-то бурдой, прошлогодние яблоки с вялой кожицей.

Мокрая салфетка вместо купания, зимние шкуры снежных волков, на которые я падала по вечерам. Бессонница. Йарра.

Граф приходил в час совы, после объезда лагеря. Оставлял кхопеши у входа, снимал кольчугу, вытягивался рядом, обнимал меня и моментально засыпал.