Волчица Советника

Надавила, и сосок под тонкой тканью собрался в горошину. Йарра тоже это заметил, потер его пальцем.

— Ты не находишь, что платье нам мешает?

— Д-да…

— Ты хочешь, чтобы я его снял? — вкрадчиво спросил он.

Я кивнула — во рту пересохло.

— Скажи это.

— Снимите… — выдавила я.

Йарра дернул крючки на спине, стянул лиф, обнажив меня до пояса. Я ойкнула, зажмурилась, когда мужские пальцы ущипнули, потянули розовые маковки, когда губы графа мазнули по щеке, скуле, прижались к шее, когда Йарра прикусил тонкую кожу — там, где бьется жилка.

— Я все делаю правильно, Лир-ра? — выдохнул на ухо граф.

— Да…

— Открой глаза и посмотри.

Контраст нашей кожи завораживал. Смуглая — графа, фарфоровая, совсем светлая — моя. И розовые следы от его рук, мнущих грудь.

В прохладной прежде спальне стало неожиданно жарко.

— Что теперь, Лира?

В отблесках татуировки губы Йарры казались скульптурно-твердыми.

— Поцелуйте меня…

…они и были твердыми. Твердыми, безжалостными, грубоватыми. Его язык настойчиво искал вход, и я застонала, впуская его, принимая страсть, дыхание, вкус Йарры, задрожала, отвечая на его поцелуи.

В животе поселилась противная ноющая боль. Я уже знала, что это значит — мне мало поцелуев, мало прикосновений, хочется большего — боги, ну почему же он медлит?

— Господин, пожалуйста… — не выдержала я.

— Пожалуйста что?

— Вы знаете…

— Не знаю. Скажи мне.

…И стыдно, и сладко, и тошно — он ведь понимает, все понимает! — и трудно дышать, и это торжество в его потемневших глазах…

— Скажи, Лира!

— Я хочу… вас… Пожалуйста.

Я не сразу поняла, зачем Йарра приподнял меня, стиснув бедра, и вскрикнула, когда он резко опустил меня вниз. Вцепилась в его рубашку, глядя на графа широко открытыми глазами, хватая воздух — тот самый воздух, что он только что выдохнул.

— Хорошо?

— …д-да-ах…

— Продолжим?

— Да!.

— …А теперь сама, — откинулся Йарра на спинку кресла. — Не ленись. — И улыбнулся при виде моего шокированного лица: — Ну же, Лира… Ты ведь любишь верховую езду…

*

— Замечательное кресло, — сказал граф, лениво накручивая на палец мой локон. Раздражение и злость, с которыми он пришел, исчезли, растворились в яркой вспышке удовольствия, и Йарра снова стал собой — спокойным, сдержанным и, несмотря на близость, чуточку холодным.