Избранница Дикой Охоты

Он не имел ввиду ничего дурного и уж точно не станет подвергать вас опасности, применяя магию, ведь повелитель Дикой Охоты угрожает нам обоим.

Но мои слова не убедили старейшин. Ругаясь и крича, они принялись что-то быстро говорить на своём языке. Альберик порывисто отвечал каждому, но что может один против шестерых? Их голоса эхом заполнили залу, у меня аж голова заболела. Удивительно, как всего семь человек смогли устроить такой балаган.

Я не стала дожидаться, пока нас с Рейнаром свяжут и кинут в какую-нибудь подземную речку искупаться.

- Прошу прощения! – Мой голос утонул в ругани цвергов. Откашлявшись, я предприняла ещё одну попытку: – Эй, да хватит! Мы уйдём сегодня же, только помогите мне скрыться от Хейдрека!

В зале тут же воцарилась тишина. Поняв, что второго шанса объясниться может и не быть, я торопливо продолжила:

- Не только вы – я тоже не в восторге от происходящего. Меня забрали сюда без спроса, назначили главной по борьбе с тем, кого победитель невозможно, а из инструментов – магия, которой непонятно как пользоваться! Уж извините, самая недовольная тут я.

Думаете, мне хочется рисковать собой ради чужой цели? Да я даже суть конфликта знаю только по не очень подробным рассказам! Мне жаль, но я не та, кто нужна вашей Богине. И теперь, застряв здесь без надежды вернуться домой, моё единственное желание – выжить. Вы же знаете: даже в самой глухой дыре Алатрута мне не безопасно. А потому прошу лишь одного: помогите сбежать. Я готова уйти прямо сейчас, только подскажите куда.

Выдохнув, я оглядела старейшин по очереди. Кто-то хмурился, кто-то тихо ворчал себе под нос, но перебивать не смел. Альберик печально смотрел то на меня, то на своих товарищей по совету.

- Покажите, куда идти, – спокойнее повторила я. – И уже сегодня ничто не будет угрожать Хейлоду. Этот мир – одна большая загадка, и без помощи мне не справиться.

Цверги переглянулись. Они снова заговорили на своём языке, но уже спокойнее, обсуждая, а не ругаясь. Замерев и боясь лишний раз моргнуть, я ожидала приговора.

Выйти на поверхность, не зная местности, не имея представления, куда идти, равно самоубийству. Старейшины были моей последней надеждой.

Наконец, они умолкли, чинно выпрямились в своих креслах, а слово взял самый старый цверг.

- Призванная, которая не хочет исполнять свой долг... Это вовсе не то, чего от вас ждали.

В его голосе не было осуждения, скорее старейшина подтрунивал и надо мной, и над ситуацией. Я пожала плечами: мол, что с взять с чужачки.