Избранница Дикой Охоты

- Давай отрежем нашему другу что-нибудь не очень нужное, ухо, например? – обыденным тоном предложил повелитель.

Экхарт нахмурился, но ничего не сказал, а Рейнар даже не пошевелился, когда лезвие кинжала прижалось к его голове. Моё сердце остановилось от ужаса, готовое провалиться в пятки, когда по коже всадника побежала первая капля крови. Не в силах выносить это зрелище, я бросилась к Хейдреку.

- Пожалуйста, нет! – Я вцепилась в его руку, заставила повернуться. – Я всё поняла! Сделаю всё, что скажешь, всё, что захочешь.

И не сбегу ни сегодня, ни завтра, никогда! Только не трогай его, прошу... Он же ничего не сделал.

Мой голос упал до хриплого шёпота, по щекам полились горячие слёзы. Ноги задрожали, и я опустилась на колени, как в бреду повторяя свою просьбу, пока Хейдрек не вырвал рукав из моих ослабевших пальцев.

- Повезло тебе, Рейнар, за тебя просит моя будущая супруга, – с непонятным сарказмом заметил повелитель, направившись к двери. – Скажи ей спасибо: только лишь потому, что я не хочу видеть её завтра зарёванной, ты сегодня останешься цел.

Циса, проводи Агату в комнату.

Всадница попробовала вздёрнуть меня на ноги, но я вывернулась из её хватки и бросилась к Рейнару. Стоя на коленях, осмотрела его висок, рукавом вытерла кровь, натёкшую за шиворот рубахи. Он был бледнее обычного, на лбу выступил пот, но во взгляде мелькнула улыбка, от которой тоскливо заныло сердце.

- Не нужно было, Агата... – еле слышно прошептал всадник, отворачиваясь, но я всё равно погладила его по щеке, стирая натёкшую кровь.

- Нужно, – ответила тоже шёпотом. – Потому что я не вынесу, если с тобой ещё что-то случится из-за меня.

Отчаянное желание прижаться к нему накрыло с головой. Всё бы отдала, только б спрятаться в его объятиях хоть на миг. Зачем я узнала вкус его губ, нежность его рук – ведь никогда больше это не повторится? Горечь упущенной любви комом осела в горле, когда Рейнара оторвали от меня, силой вытащив прочь из комнаты.

Глава 20. День свадьбы

Провожавшая меня Циса наверняка упражнялась в острословии, но я её не слушала.

Я почти не запомнила дорогу в свою комнату, в памяти сохранились только десятки ступеней, слившиеся в бесконечную лестницу. Оставшись одна, я сумела лишь кое-как добрести до кровати. Сил не осталось даже расшнуровать сапоги. Я рухнула лицом в подушки, надеясь, что на утро всё случившееся окажется дурным сном. Но меня подняли раньше.

Подготовка к свадьбе неслась семимильными шагами.