Избранница Дикой Охоты

С чего же начать? Рассказать про ультиматум Хейдрека? Признаться, что знаю, как снять проклятье? Или может невзначай обмолвиться, что я нуждаюсь в его помощи на одну ночь?

Ретта, почуяв назревающий спор, благоразумно удалилась из дома.

- Только не покалечьте друг друга, – попросила она скорее с улыбкой, чем с беспокойством.

Мы остались вдвоём. Отмалчиваться дальше было бессмысленно.

- Хейдрек пообещал поджечь лес вокруг барьера, если ты не приведёшь меня через неделю в Тодбург. – Я решила начать с чего попроще.

Отложив нож, отважилась взглянуть Рейнару в глаза. Его лицо застыло, прежняя расслабленность исчезла.

- Нужно уходить.

Отодвинув ступку в сторону, всадник поднялся вполне уверенно, но стоило ему сделать несколько шагов, как он покачнулся. Я успела подскочить, поддержала под руку, помогая выпрямиться. Пришлось обхватить его за талию, когда Рейнар, попытавшись отстраниться, снова начал заваливаться на бок.

- Нельзя, – возразила я, чувствуя, как ладони обжигал жар его тела. – Ты не дойдёшь до барьера – здесь полдня пути пешком.

Но даже если мы сумеем выбраться, то Хейдрек просто сожжёт деревню.

- И что? – резко спросил Рейнар.

Он выпрямился, выровнял сбившееся дыхание. Мои руки соскользнули с его талии, когда всадник шагнул обратно к лавке.

- Как что... – растерялась я. – Эти люди помогли нам, они принесли тебя сюда, Ретта выхаживала нас обоих. Разве можно отплатить им такой неблагодарностью? Я не смогу обречь их на смерть.

- Благородно, – кивнул Рейнар и холодно закончил: – Правда, тебя это не сильно заботило, когда ты прокляла меня.

Его и без того чёткие черты лица ещё больше заострились после ранения. Он смотрел на меня бесстрастно, словно не было тех минут благодарности ещё полчаса назад. Я хотела взять его за руку, заглянуть в голубые глаза и пообещать, что непременно сниму проклятье, как только мы окажемся за барьером. Мне всего-то нужно освободиться от ненавистной помолвки, а потом я отпущу его, чтобы больше не подставлять его спину вместо своей.

Всё это готово было сорваться с моих губ, но я молчала.

Упрёк задел за живое. Разве не отчаянием был продиктован этот поступок? И разве я не просила его о помощи безо всякой магии? Будь у меня выбор, я бы вообще здесь не оказалась. И при этом горечью отзывалось понимание: всадник прав. Я рассматривала его как инструмент, ни капли не озаботившись, чем ему это грозит.

- Извини.

Единственное слово шёпотом сорвалось с губ, но остальные так и остались не произнесёнными.