Король медвежатников

– Я знаю, что в то время, когда он ее снимал со стены, в Лувре шел ремонт.

– Хм, верно. Вы знакомы даже с деталями. Следовательно, вам нужно будет придумать нечто подобное.

– Я хочу знать, что за картину мне предстоит выкрасть?

– Андреа Мантенья, «Святой Лука».

– Вы можете хотя бы сказать, где она висит?

– На первом этаже, в холле. Она небольшая, всего лишь около метра в длину. Ее можно вырезать из рамы ножом. Само полотно прикреплено марлей к раме. – Барановский неожиданно поднялся. – Давайте поговорим пообстоятельнее на эту тему, скажем, послезавтра.

И, не оглядываясь, направился к выходу, приостанавливаясь у гроздей роз, причудливо свешивающихся вниз.

Савелий, держась на расстоянии, направился следом. У выхода его поджидал Мамай.

– Видишь того мужчину в темном костюме и с белой тростью? – Вижу.

– Постарайся проследить за тем, куда он направляется. Мне нужно знать о нем как можно больше, – приказал Савелий.

– Хорошо, хозяин, – ответил Мамай и направился за Барановским.

Побродив по саду и около замка, Савелий не заметил, как пролетело время. Мамай уже вернулся и терпеливо поджидал его. Париж действовал на него благотворно, он уже не походил на дикого разбойника, каким выглядел всего лишь год назад. Теперь он напоминал богатого бездельника, решившего помечтать в одиночестве.

– Так что там? – спросил Савелий, присаживаясь рядом.

– Живет он в центре Парижа на Вандомской площади, – сообщил Мамай. Савелий слегка улыбнулся. Вот что делает с человеком цивилизация: каких-то полгода назад Мамай считал, что на Елисейских полях выращивают картошку, а теперь научился держаться так, как если бы был вскормлен французской мамкой. – Снимает целый этаж. Собирает картины. Консьержка рассказала, что у него не квартира, а целый музей. Только я хочу сказать, хозяин, не понравился он мне.

– Это отчего же? – усмехнулся Савелий. – С виду такой положительный мужчина.

– Полицейским от него за версту разит. А у меня на них нюх особый.

– С чего ты это взял-то? – насторожился Савелий.

– Взгляд у него дурной, – просто отвечал Мамай, глядя прямо перед собой.

– Тебе бы, Мамай, только хиромантией заниматься, – беззлобно укорил слугу Савелий. – А что касается его взгляда, так он у тебя не легче.