Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Наверное, ты стриптизер?

Вот так дела, а ты уже достаточно взрослый, чтобы таким заниматься?

Что родители говорят о твоей подработке?

Я прикрыла улыбку веером.

– Ты – труп, – раздался мрачный голос Платона.

Толпа расступилась, пропуская его вперед.

В оригинальном романе Платоша часто закрывал глаза на непростой характер Гордея Змеева, в некотором смысле их даже можно было назвать приятелями. Пусть они временами и подкалывали друг друга, но положение их семей и схожее детство, наполненное одиночеством и тоской, все же помогли им найти общий язык.

Но прямо сейчас шансы на это улетучивались со скоростью света.

Платоша выглядел так, словно прикидывал, сколько времени уйдет на то, чтобы притопить Змеева в расположенном в центре банкетного зала чане в пуншем и успеют ли преподаватели реанимировать его хладный труп.

Болезненный господин, которого я бросилась защищать, незаметными движениями ловко сместил меня себе за спину, так что, когда я опомнилась, он уже полностью закрывал меня от Гордея Змеева.

Ах, какой джентльмен!

Теперь со стороны, а в особенности для припозднившегося Платона ситуация выглядела так, словно изначальной жертвой издевательств стала именно я.

Цесаревич Иларион неловко мялся возле Платона, не глядя на Гордея.

Он словно никак не мог решить, стоит ему вмешаться в назревающую потасовку или нет и чью сторону занять, если вмешается. Он бросил несколько отчего-то виноватых взглядов в сторону Болезненного господина, но так ничего и не сказал.

Мое мнение о цесаревиче падало все ниже и ниже, пробивало земную кору и терялось где-то там в темных глубинах.

И вы мне хотите сказать, что оригинальная Дафна влюбилась вот в это?

Точно ли она была в своем уме?

– Платон Флорианский, – между тем издевательски протянул Гордей Змеев. – А тебе как всегда до всего есть дело. Не можешь пройти мимо барышни в беде?

Он бросил взгляд на меня и снова шагнул ближе.

– Еще шаг в сторону моей сестры сделаешь, и шагать будет нечем, – пообещал Платон.

Толпа ахнула.

– Дафнюшка, иди сюда.

– Ах, твоя сестра Дафнюшка, – покачал головой Гордей. – Ну, теперь-то понятно, почему барышня так отчаянно защищает всякий сброд вроде Лукьяна Хилкова. Ее мать ведь, насколько я помню, тоже гадалка, да? Я как погляжу, у твоего папаши мозгов не хватило не связываться с подобной дрянью.