Мой бесполезный жених оказался притворщиком

– А меня никто не хочет спросить?

– Нет, – сказал Платон.

– Нет, – покачал головой граф.

Я вперила полный негодования взгляд в мать, но она предпочла сделать вид, что ничего не заметила.

– Но, если Дафнюшка не сдаст, то учиться там я все равно не буду, – решил добить всех присутствующих Платон.

– Что?! – воскликнула я. – Почему?!

– Почему? – пискляво передразнил он, в такие моменты я по-настоящему ненавидела свои педагогические потуги, Платону полагалось быть тихим, задумчивым и благородным, а я создала чудовище.

Я хотела сказать – твоя первая любовь, прекрасная как рассвет и волнительная как экзамен по высшей математике. Отличный такой повод поехать, не считаешь?

Хотя, по итогу ты же все равно окажешься в пролете, так что, может, ты и прав.

Но никогда нельзя сдаваться!

Ты ведь уже не тот человек, что был в оригинале!

– И кто же? – без особого интереса спросила я, предчувствуя, что сейчас придётся слушать о ком-то, кто Платону очень не нравится.

И вариантов была – тьма.

Платону вообще похоже никто не нравился.

– Его Ослейшество, – презрительно фыркнул Платон.

– Я надеюсь, что ты это не о цесаревиче, – убито сказала я.

– А я надеюсь, что ты его так не в лицо называешь, – сказал граф, судя по всему даже не рассчитывая быть услышанным.

Кажется, в один прекрасный день до него дошло, как несправедливо он поступал с Платоном, и он впал в другую крайность. Если до этого он не обращал на него внимания и в лучшем случае сердито, а временами и просто жестоко отчитывал, то теперь он позволял ему буквально все.

Хочешь звать цесаревича ослом?

Молодец!

Весь в меня!

Игнорируя отца, Платон всем корпусом развернулся ко мне.

– Ой, я тебя умоляю, есть ещё какие-то подходящие под это описание болваны?

В моей голове произошло короткое замыкание.

Это ещё что такое?

Погодите-ка.

– Ты сейчас цесаревича болваном назвал?

– Ой, даже не вспоминай о нем. Ты меня не слушаешь. Ты не ездила на прошлогодние военные сборы.

– Ты в этой компании всю жизнь проведешь, он же будущий император!

– Это еще когда будет, почему я должен страдать уже сейчас? Пусть с ним компанействует Змеев. У них как раз на двоих будет одна извилина, и та – в заднице.

– Платон! – громыхнул граф. – За столом дамы!

Платон немедленно раскланялся.