Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Аргументов у меня не осталось, а ссориться не хотелось. К тому же я действительно боялась высоты, и, уступи мне Платон, вряд ли мне бы хватило духу довести начатое до конца. Скорее всего, все закончилось бы тем, что я рухнула бы вниз с оглушительным визгом. Хорошенький бы вышел тогда подарочек, просто чудо.

– Эй, – крикнул Платон. – А торт?

– Вот сам и забирай, – сварливо крикнула в ответ я. – Считай, что я его уже вручила.

Я не видела себя со стороны, но интуиция подсказывала, что у Платона управляться с коробкой выходило куда успешнее.

Он спокойно спустился по лестнице, не заваливаясь куда-то вбок на каждом шаге. Распахнул шторы, положил коробку на подоконник и наконец толкнул тяжелые створки, распахивая окно и пропуская в комнату прохладный ночной воздух.

В слабом лунном свете его волосы казались серыми, и я наконец обратила внимание на то, что с восстановленным режимом питания Платон стал выглядеть заметно лучше. Все еще так, словно одеваясь он постоянно куда-то спешил, но теперь одежда не висела на нем мешком.

Часы, пока что свободные от уроков этикета, Платон тратил на дополнительные занятия с капитаном Раскатовым.

После стольких часов на плацу – не удивительно, что он немного загорел.

Теперь Платон хоть немного походил на нормального человека, и, будь я на месте автора, я бы непременно сделала главным героем именно его.

Только подумав об этом, я немедленно ощутила злость. И эта злость была направлена на Надежду Змееву, главную героиню, у которой, похоже, не было ни вкуса, ни глаз.

И почему она не могла обратить внимание на Платона?

Он ничем не хуже цесаревича!

Конечно, я пока не видела того Илариона, но вот если чисто гипотетически судить по тексту романа, то во что там было влюбляться? Как по мне, так он не был ни интересным, ни остроумным.

Да даже большую часть работы по продвижению сюжета сделал Платон!

Ох.

Я немедленно одернула себя.

Какая странная мысль, я что, его мать, какое мне вообще до этого дело?

Платон молчал.

Я молчала.

Я не продумывала свой план так далеко и теперь не знала, что говорить, но все же я нашла в себе силы сказать:

– С днем рождения.

Платон замер возле окна, вцепившись в коробку. Я не умела читать настроения по спинам людей, но он так ничего не ответил. Ну, видимо, он не особенно рад меня видеть. И раз так, то лучше и не надоедать.

– Это все, что я хотела сказать. И я… я пойду.

– Куда?

– А?

Платон наконец повернулся ко мне лицом, оставив ленты на коробке в покое.