Мой бесполезный жених оказался притворщиком

– Это же так опасно!

Его взгляд скользнул к моим рукам, и я немедленно отпустила его.

Платону явно было неловко.

Боже, это наверняка было попросту неприлично.

Так что на всякий случай, чтобы больше не выкидывать подобных номеров, я сцепила руки в замок за спиной и даже отступила на пару шагов, неловко бросая взгляды по сторонам.

– Капитан Раскатов отвез меня, – объяснил Платон. – Я был не один.

Что ж, судя по всему, капитан не был плохим. Еще раньше я узнала, что это именно он ломанул вслед за Феклой в мою комнату, когда я вопила из-за ночного кошмара.

Не его вина, что руки у Платона, все по тем же отзывам, росли не из того места.

– Это хорошо. Капитан здорово владеет саблей. Если бы случилось что-то плохое, он бы защитил тебя.

– Я тоже.

– А?

– Я тоже хорошо владею саблей, – огрызнулся Платон. – И мечом. И из лука стрелять умею. А на прошлой неделе я на лету сбил несколько тарелок из пистолета!

Ого.

Вот видишь, Фекла.

А ты говорила, что это домовой уволок всю посуду, а она вот куда подевалась.

– Я ничем не уступаю капитану!

Меня душил смех – невероятно самоуверенное заявление – но я сдержалась.

– Конечно, – согласилась я.

Платон ни на секунду не поверил в мою искренность.

– Это правда! – сердито повторил он.

– Да-да, – кивнула я. – Верно, Фекла?

Фекла выглядела так, словно от души надеялась, что мы про нее забыли. Она вымученно кивнула.

Мой взгляд снова упал на цветы.

– Покойной графине нравились розы и лилии?

– Я не знаю, – сказал Платон.

Белые розы и лилии символизировали материнскую любовь, воспевали ее святость и божественность, служили символом благодарности и сердечного участия.

После моего замечания Платон заметно погрустнел. Еще бы, его мать умерла при родах, он никогда не знал ее. И вряд ли в поместье нашлось бы много желающих поговорить с ним о ней – все боялись гнева графа. А те, кто, как Фекла, испытывал теплые чувства к Платону, те и сами поступили на службу в поместье значительно позже смерти графини, и ничего не знали о ней.

Теперь Платон, должно быть, сомневался, понравился бы матери его букет или нет. Но если я что-то и понимала в жизни, так только то, что ответ на этот вопрос мог быть лишь один.

– Думаю, ей бы понравились любые цветы, – сказала я, – просто потому, что их принес именно ты.

Глава 7

– Вы уверены, что должно было получиться именно это? – с сомнением спросила Фекла.