Мой бесполезный жених оказался притворщиком

– Вы же не хотите пойти туда? Да еще и сегодня!

– А что в этом такого? – удивилась я. – Как по мне, так сегодня очень даже подходящий день. Так знаешь или нет?

Разумеется, Фекла знала. Она столько лет прислуживала Платону, ни за что не поверю, что тот не навещал могилу матери. Ее глаза сердито забегали, она несколько раз сжала и разжала руки, словно не могла решить, куда их деть, от волнения прикусила губу.

– Если что-то случится, не говорите потом, что я вас не предупреждала, – наконец сварливо вздохнула Фекла.

Да что может случиться? Покойная графиня имеет привычку превращаться в зомби и хватать всякого, кто осмелится навестить ее?

Очень сомневаюсь.

***

Могила покойной графини совсем не походила на ту, что я видела во сне.

На светло-сером мраморе был выбит аккуратный золотой венок. Под ним значилось полное имя графини, годы жизни и надпись, гласившая: «Боль от твоей утраты все еще кругами расходится по поверхности моего сердца».

Не знаю, сколько бы я простояла напротив, размышляя, если бы голос за моей спиной не произнес:

– Ты не принесла цветов.

Стоявшая рядом со мной Фекла испуганно взвизгнула и обернулась.

Какая впечатлительная.

Неужели, раз уж мы на кладбище, ты решила, что к нам подкрался призрак?

– Юный господин! Я весь день вас искала! С вами все в порядке?

Я тоже обернулась.

И встретилась взглядом с Платоном.

Удивительно, за все время это было, пожалуй, самое длинное, что Платон когда-либо говорил мне, но я совсем не ощущала радости от этого достижения.

На Платоне была вчерашняя одежда, помятая даже больше обычного, его волосы спутались и нелепо топорщились с одной стороны, примятые и наэлектризованные, а под глазами появились тени, какие бывают у людей, что за всю ночь ни разу так и не сомкнули глаз.

В руках Платон держал пышный букет из крупных белых роз и нежных лилий, перевязанный тёмно-синий лентой.

Платон совсем не выглядел довольным тем, что встретил меня на могиле своей матери, и я делала такой вывод не только по тому, как сильно он хмурился сверкал глазами, но и потому, как резко принялся накрапывать мелкий дождь, а температура вокруг разом упала на несколько градусов.

Платон управлял стихией воды, и, хотя сам граф учил его основам, успехи его были далеки от идеальных. Иногда он мог часами таращиться на стакан с водой без какого-либо результата, а иногда, как сейчас, того и гляди мог превратить все в радиусе пары километров в зону стихийного бедствия.