Мой бесполезный жених оказался притворщиком

– Милый, где же ты?

А Лукьяну отлично лежалось на этом ковре, в кои-то веке вокруг не топталось стадо их однокурсников, овладевших в совершенстве фокусом по вытаскиванию из шляпы проблем и превращению любого дела в ту самую шляпу, большое спасибо, его полностью все устраивало, так что пожалуйста – отвали.

Сердце в груди билось на удивление ровно.

Оно не горело, не металось и не кричало, рассыпая искры мыслей, которые заставляли разум плавиться и разваливаться на части.

Может, потому что прямо сейчас на этом сердце лежала ладонь Дафны.

Было очень тихо.

Необычайно тихо.

Пусть даже за свою жизнь Лукьян отлично научился игнорировать чужие голоса, полностью они никогда не исчезали.

Поначалу он отчётливо слышал каждое слово, а теперь все они воспринимались лишь далёким фоновым шумом.

Все.

Даже те, что звучали как птичий клекот.

– Ответьответьответь!

Он прислушивался к ним лишь по необходимости, и всякий раз жалел об этом. Потому что вестники это чувствовали и набрасывались на его разум с удвоенной силой.

– Тыздесьтыздесьтыздесь?

– Смотри! Я покажу тебе настоящую победу!

Перед его мысленным взором принялся разыгрываться сюжет, в котором стая голубей пролетая над чопорным, высоко задравшим нос господином во фраке, изрядно подпортила этот фрак.

– Хи-хи-хи-хи-хи!

Птица, что с нее взять.

Как жаль, что от подобного не избавиться, просто прикрыв глаза. Может, если он достаточно сильно приложится головой об пол, картинка померкнет?

Лукьяну было искренне жаль того, кто получал все эти бредовые откровения постоянно.

Потому что на бесценный триумф это тянуло с огромной такой натяжкой.

Прямо скажем – очень большой.

Наверное, Лукьяну нужно было поблагодарить Веданию за то, что много лет спустя после побега Вестницы судьбоносной скорби врата Вечного сада были заперты так крепко, что и перу было бы не проскользнуть сквозь них, и он по крайней мере не обязан был лицезреть морду этой бесстыдной курицы воочию.

Среди всех голосов, доносимых ветром, Лукьян прислушивался лишь к одному.

И этот голос, как правило, ничего не просил, он только время от времени восклицал:

– Да что тут вообще происходит?!

Или:

– А все точно должно было обернуться именно так?!

Или:

– Ну почему я?!

Лукьян находил это в высшей степени забавным.