Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Было ли дело в том, что я просто родилась с кривыми?

Во-вторых, неприятности исходили от столичной моды двухсотлетней давности. Конечно, по словам Лукьяна магия времени была выстроена таким образом, что нарушить ход каких-либо исторических событий мы бы не смогли ни при каких условиях, а все, что мы скажем и сделаем, немедленно забудется и отменится сразу после того, как мы вернемся в свое время, но – это не отменяло того факта, что люди будут нас видеть и воспринимать.

Воспринимать как сумасшедших, если мы заявимся на двести лет назад в школьной форме Императорской академии наших лет.

Нам нужно было что-то более древнее.

Удача – в замке Хилковых было полным-полно древней одежды, которой бы никто не хватился.

Неудача – двести лет назад дамы все еще предпочитали носить такие узкие корсеты, что, попытайся натянуть на себя такой я, мне бы с непривычки наверняка отказало одно из легких, немедленно пришлось бы делать мне искусственное дыхание – и такой возможности обрадовался бы только Лукьян.

Так что я решила, что уж лучше побуду немодной и ужасно толстой дамой.

Пусть окружающие сочувствуют Лукьяну и его кошмарному вкусу.

Хотя сочувствовать тут определенно стоило мне.

Судари двести лет назад носили огромные шляпы-цилиндры, трости и такие высокие сапоги, что я в принципе не понимала, какой смысл надевать под них еще и брюки.

На мой взгляд, мы с Лукьяном выглядели как участники цирковой труппы, которые в обеденный перерыв выскочили в ближайшую кофейню за плюшками.

Во всяком случае мое платье, судя по украшавшему его орнаменту, точно было сделано из обшивки, содранной с кресел в зрительном зале.

И наконец – у нас были все шансы вляпаться в еще большие неприятности, чем уже.

– Хроночары круга настроены таким образом, что у нас с Дафной будет порядка семидесяти двух часов в прошлом, – принялся объяснять Лукьян, – в то время, как здесь пройдет ровно час. По истечении которого круг затянет нас обратно.

Примерно так выглядел граф Флорианский, когда разговаривал со мной или Платоном после очередных потрясающих новостей о том, что мы опять во что-то вляпались.