Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Для призыва на зеркале красной помадой нужно было написать предложение с максимально возможным количеством орфографических, грамматических и лексических ошибок, зажечь свечу и произнести:

– Темный Писарь, приди и расскажи мне то, чего я не знаю. Приди, слуга истинного зла.

Иными словами, мы вызывали потустороннего репетитора по мариийнскому языку, который страшно любил отклоняться от темы.

В призыватели был выбран Иларион.

Во-первых, потому что ему как некроманту, проводить ритуал было бы менее энергозатратно.

А во-вторых…

– Я не безграмотный!

– Ты в приглашении на празднование дня рождения написал “Приглашаю на мое день рождение”, – отбил Платон.

– Это когда было!

– Пять часов назад!

– Почему мы занимаемся этим в туалете? – процедил Гордей.

– Потому что здесь есть зеркало. А если что-то пойдет не так, мы притопим демонюгу в унитазе. У кого есть помада? Дамы?

Помада нашлась у Евжены.

Свечи нашлись в потолочной люстре.

Иларион сделал все как полагается, и мы принялись ждать.

Минуту спустя кто-то наконец постучался в дверь.

– Репортёр Мариинского вестника, – бодро оповестил нас голос по ту сторону двери. – Наша редакция проводит исследование жизненного уклада золотой молодежи. Скажите, часто ли вы посещаете этот игорный дом? Как на это смотрят ваши семьи?

Мы все недовольно уставились на Илариона.

– И почему вы на меня смотрите? Это определенно слуга истинного зла.

Не желая, чтобы его портрет завтра красовался на первой полосе газеты, хозяин игорного дома немедленно вытолкал нас прочь.

Возвращаться в академию не имело смысла.

Для посещения городской библиотеки никто из нас так и не сподобился завести читательский билет.

– Похоже, нам остается только отправиться на двести лет в прошлое, – сказала я.

Глаза Лукьяна загорелись.

– А это можно устроить.

Это… это ведь был сарказм!

Именно так мы и оказались в поместье Хилковых.

Одном из.

Нам понадобился всего-то один круг перемещения.

– А вы ими в обычной жизни не пользуетесь что ли? – удивился Лукьян.

Всем нам было стыдно признаться в том, что мы понятия не имели как их рисовать. В конце-концов, это была программа четвертого курса.

Тяжёлые тёмно-серые каменные стены производили гнетущее впечатление, поскольку за ними практически не было видно неба. По ночам низкое и усыпанное звёздами, сейчас оно словно скрючилось в комок дешёвой блестящей ткани, забытой на полу старого подвала.

Выступы и колонны были украшены лепниной, коваными завитками и – скульптурами.