Мой бесполезный жених оказался притворщиком

– А правда, что призраки могут снять голову и держать ее в руках?

– А то!

– И с рукой так получится?

Платон, уймись, ну правда.

По парсийским обычаям свадьба была просто поводом лишний раз собраться и подраться. Так любой желающий, например, мог бросить вызов жениху, и, если бы того в ходе поединка зарубили, невесте полагалось радоваться тому, что небеса избавили ее от такого слабака. И присмотреться к тому парню, который его убил. Вот он-то явно был кандидат хоть куда, намного лучше прошлого.

К несчастью для драчливых парсийцев, Лукьян уже знатно поднаторел в искусстве уклонения от всевозможных поединков чести, мести и лести, целый год сталкиваясь в коридорах академии с Гордеем и его подпевалами, с преподавателями, другими студентами, а также – в ходе оживленной переписки с императрицей.

– Сожалею, но ничего не выйдет, – он сцепил руки перед собой в замок. – Сегодня звезды не рекомендуют мне проливать кровь в поединке. Это должен быть мирный день, иначе боги будут разгневаны. Вы же не хотите их разгневать?

– Оооо, – хором протянули пораженные парсийцы.

– Сигурд, сядь на место! – рявкнул Ивар Белобровый.

Они очень не хотели гневать богов. В последний раз, когда они их разгневали, они застряли в этом море на двести лет, и, ну, знаете, так себе это, наверное, был опыт. На три звезды.

Из ста.

Из ста миллиардов даже, можно сказать.

– Трус, – выплюнул Гордей.

Руки ему развязали, так что заговоренные веревки больше не мешали ему использовать чары. Тем не менее лучше выглядеть он не стал.

Судя по всему он опасался того, что время Лукьян откатит к тому моменту, когда нос у Гордея еще не сформировался, и будет он щеголять без носа.

Он предпочел напихать в нос любезно предложенных Евженой салфеток, предварительно поплевав на них.

– Ты же понимаешь, что ты не собака, и твоя слюна не обладает бактерицидными свойствами? – сказала я.

Гордей высокомерно фыркнул.

– Продезинфицировать – не проблема, – сказал он.

И довольно ловко подпалил салфетки, собственно, нос и даже брови.

Евжена хлопнула себя ладонью по лицу, прежде чем полезть в карман юбки за другими салфетками.

В ответ на словесный выпад Лукьян наградил Гордея смешливым взглядом.

Шуба ему досталась черная, тяжелая, с золотой оторочкой, и на контрасте с белыми волосами и желтыми глазами это выглядело по-настоящему впечатляюще.