Мой бесполезный жених оказался притворщиком

– Что же это был за секрет? – немного помолчав обратился он парсийцам.

Ивар Белобровый наградил его тяжелым взглядом.

Он шагнул в полосу лунного света.

В лунном свете его глазницы были пусты, кости просвечивали сквозь тонкую как бумага кожу, синюю и прозрачную, как верхняя ткань бального платья барышни Аничковой на картинке в учебнике по спиритуалистике.

Стоявший к нему ближе всех Гордей Змеев изрядно побледнел и даже дергаться перестал.

– Так это что, призраки? – тоскливо поинтересовался Платон, разглядывая похитителей.

– Конечно, призраки, – улыбнулся Лукьян. – Со дня казни Богдана Балабола прошло чуть больше двухсот лет. И потом, посмотри на их шубы, – он указал рукой в направлении Ивара Белобрового. – Волнистые узоры на меху. Это шкуры поющих медведей. Они вымерли в прошлом столетии, больше таких шуб никто не делает.

Платон присвистнул и перевел взгляд на Илариона.

– Ты вроде собирался разобраться с голодными духами на пристани. Вот он, твой шанс. Давай. Мы в тебя верим.

– Я не могу, – сказал Иларион.

– Почему нет? – в панике обернулась к нему Евжена.

И правда – а почему нет?

Мы все с равной степенью недоумения уставились на цесаревича.

Все, кроме Лукьяна, конечно, который, как обычно, об этом где-то уже наверняка читал и только покивал.

– Издеваешься?! – ненадолго пришел в себя Гордей.

– Их уже контролирует проклятие, – неловко похлопав себя по затылку пояснил Иларион. – Чтобы мне перехватить контроль, надо сначала разрушить проклятие, а уж потом…

– Старик рассказал нам, как разрушить проклятие и обрести покой, – заговорил Ивар Белобровый.

– Он сказал, что в тот день, когда мы встретим на этой пристани невесту, мы получим шанс вырвать наши души из плена темных чар и наконец покинуть эти воды.

Его взгляд устремился ко мне.

– Девушка, по парсийским обычаям невест запрещено убивать, как и жениха, и их гостей, это навлечет гнев богов. Поэтому мы не тронем никого из вас. Нужно обязательно помочь с церемонией. Я капитан корабля, я могу провести на нем обряд.

Мы должны подарить что-то. Я отдам вам его, как вы того и хотели, – он схватил Гордея за локоть и подтащил ближе к себе, тряхнув и как тряпичную куклу. – Как тебе сделка? Ударим по рукам?

– Звучит как-то слишком хорошо, – шепнул Платон.

Лукьян приложил палец к губам, его глаза сердито сверкнули в темноте.

Ивар Белобровый говорил так, словно только в этом, в помощи мне, какой-то случайной незнакомке и заключалось их освобождение, но я ему не верила.